СОРОКИН А.И. "ОБОРОНА ПОРТ-АРТУРА (русско-японская война 1904-1905 гг.)", 1948

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ

СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА КОНДРАТЕНКО

Свыше 200 дней прошло с тех пор, как Порт-Артур был отрезан от русской армии в Манчжурии и окружен стотысячной армией врага с суши и флотом с моря. Порт-артурская земля была обильно полита кровью русских солдат и матросов. Однако они упорно отражали японцев и отбивали штурм за штурмом, изматывая силы врага. Гарнизон Порт-Артура приковывал к себе треть всех войск неприятеля, действовавших в Манчжурии.

К декабрю японские саперы из заложенных ими ранее параллелей повели подкопы к батарее литера Б, Куропаткинскому люнету и даже к Китайской стенке. Генерал Ноги, очевидно, решил и укрепления полевого типа брать, как форты. Стало ясно, что японцы окончательно отказались штурмовать крепость открытой силой.

Главные усилия их были по-прежнему направлены против фортов №II и №III, работа саперов не прекращалась ни на час, несмотря на то, что с фортов в японские параллели скатывались морские шаровые мины, бросались гранаты и велся артиллерийский огонь. Особенно интенсивно работали японцы против форта №II. Русские солдаты ясно слышали работу саперов под землей, но помешать им никак не могли.

15 декабря днем японцы в занятой ими части контрэскарповой галлереи форта зажгли войлок, пропитанный каким-то неизвестным веществом, при сгорании его образовывался удушающий газ, который проникал по галлереям в сторону русских, вынуждая их к отходу. Таким образом, была оставлена противнику вся галлерея. Узнав об этом, генерал Кондратенко решил осмотреть состояние форта и узнать, что за новое средство борьбы применил противник. Вечером он прибыл к командовавшему вторым отделом Восточного фронта подполковнику Науменко и вместе с ним в сопровождении других офицеров выехал на форт №II.

На форту генерала встретил комендант поручик Фролов, провел его в бетонный каземат, где жили офицеры, и доложил о состоянии форта, его вооружении и защитниках. Кондратенко интересовался мельчайшими подробностями и даже пожелал видеть фельдфебеля моряка с броненосца "Пересвет", который накануне с группой охотников, как докладывал Фролов, произвел вылазку в неприятельские сапы и, разрушив одну из них, обратил противника в бегство. Кондратенко расцеловал явившегося в каземат моряка и наградил его орденом.

После ухода фельдфебеля подполковник Рашевский доложил генералу о минных работах японцев против форта. Кондратенко, слушая, изредка делал замечания и давал указания. В это время снаружи послышался гул крупнокалиберного снаряда, раздались сильный удар и взрыв. С потолка посыпалась штукатурка, погасла свеча. Через пять минут последовал второй взрыв. Кондратенко продолжал слушать доклад Рашевского. После обмена мнениями генерал решил осмотреть форт. В сопровождении коменданта и Рашевского он вышел из каземата и поднялся на парапет. В это время очередной гаубичный снаряд разорвался влево от форта, вслед за тем началась ружейная стрельба. Кондратенко с офицерами возвратился в каземат.

Шел десятый час, генерал, склонившись над картой, сидел за столом. Послышался гул очередного 11-дюймового снаряда, и через несколько секунд раздался оглушительный взрыв. Снаряд пробил каземат.

Прапорщик Квантунской саперной роты Берг, единственный из офицеров оставшийся невредимым во время катастрофы, так рассказывал об этом трагическом эпизоде: "...Перед моими глазами мигнул какой-то ослепительный блеск, сопровождавшийся взрывом, после чего в каземате моментально стало темно и абсолютная тишина. Придя в себя, я выскочил во двор. Здесь меня обступили прибежавшие чины. Находившийся тут же один унтер-офицер доложил мне, что все офицеры перебиты, и ждал приказания.

Я приказал поднять на ноги всех людей форта, занять брустверы, ретраншемент и горжу (задняя часть форта) и быть готовыми к отражению штурма, если он последует со стороны японцев..."2.

2В. Миткевич и Д. Дубенский, Роман Исидорович Кондратенко, его жизнь и боевая деятельность, стр. 74-76

Гибель Кондратенко была большой потерей для Порт-Артура. Если в свое время смерть вице-адмирала Макарова произвела на матросов и офицеров, только что начавших войну, тяжелое впечатление, то впечатление, произведенное смертью генерала Кондратенко на гарнизон крепости, находившийся в безвыходном положении, было потрясающее.

Скромный в жизни, спокойный и решительный в боевой обстановке, Роман Исидорович был безраздельно предан своему делу. Война выдвинула его в ряды национальных героев.

Со смертью генерала Кондратенко оборона Порт-Артура перешла в руки Стесселя и Фока, уже давно решивших сдать крепость неприятелю.

***
Перед русско-японской войной Кондратенко получил в командование 7-ю Восточно-Сибирскую стрелковую бригаду, которая с началом военных действий развернулась в дивизию. За короткое время он стал любимцем подчиненных; все силы и немалый к этому времени опыт он отдал для боевой выучки солдат и офицеров и сделал много; это подтвердила война.

После тесного обложения крепости Роман Исидорович Кондратенко был назначен начальником сухопутной обороны, и с этого времени началась его неутомимая боевая деятельность, принесшая неоценимую пользу обороне, а ему славу народного героя. Выбор начальника сухопутной обороны был удачен. Кондратенко был и офицер генерального штаба и офицер-инженер с высшей подготовкой. Обладая знаниями и инициативой, он не зависел от чьих бы то ни было влияний и действовал самостоятельно. Генерал постоянно находился 'на укреплениях среди их защитников. В наиболее тяжелые минуты он, как никто, умел ободрить людей, внушить им веру в свои силы. Кондратенко считал, что гарнизон форта, редута, укрепления не может отступать, а должен гибнуть вместе с ними.

Существовавшая вражда между генералами Стесселем и Смирновым пагубно отражалась на обороне крепости. Без влияния Кондратенко, ставившего интересы борьбы с японцами выше всего остального, вражда генералов могла в конце концов привести к преждевременному падению крепости. Но Стессель и Смирнов сходились в том, что Роман Исидорович, поглощенный заботами о защите крепости, сделает все, что потребуют интересы обороны, и примет наилучшие решения. Фактически Кондратенко был душой обороны Порт-Артура и руководил ею.

Генерал Кондратенко не терпел шаблона в тактике, он был новатором в военном деле. Его тактика при отражении штурмов противника сводилась к тому, чтобы, используя все средства и силы, поддерживать атакованный пункт и не отдать его врагу. В августе во время первого штурма все резервы были брошены им на Восточный фронт и все атаки противника были блестяще отбиты. Когда общего резерва нехватало, Кондратенко снимал войска с неатакованных участков оборонительной линии и усиливал атакованный пункт; в дни октябрьских боев он снова все силы сосредоточил на Восточном фронте.

Но Кондратенко был не только мастером тактических комбинаций, он предвидел ход развития войны в целом.

После сентябрьского штурма он понял, что крепость от Куропаткина не получит поддержки и в этом случае, сколько бы она ни держалась, падет. Порт-Артурская эскадра погибнет, и война будет проиграна. Он решил, что царь не знает обстановки, его неверно информируют о ходе войны и что как только он узнает истинное положение, то пойдет на мир, не доводя дело до полного разгрома своей армии, и тем спасет честь России. Генерал написал по этому поводу письмо Стесселю:

"В настоящее время, пока Порт-Артур держится, наши неудачи на других театрах войны нельзя еще считать особенно унизительными. Но если к этим неудачам присоединится потеря Артура и находящегося здесь флота, то в сущности кампания безвозвратно проиграна и наш военный неуспех принимает унизительные для нашего государственного достоинства размеры. Рассчитывать на своевременную выручку Порт-Артура нашей армией или флотом едва ли возможно.

Единственным почетным выходом из такого положения является поэтому заключение теперь, до падения Порт-Артура, мирных условий, которые несомненно можно (до падения Артура) установить не унизительные для народного самолюбия.

Очень вероятно, что государю доносят о событиях, освещая их несколько вразрез с действительностью... Посему... не признаете ли, ваше превосходительство, возможным шифрованною телеграммою на имя его величества донести об истинном положении дел здесь, на Дальнем Востоке"1.

1Русско-японская война, т. VIII, Оборона Квантуна и Порт-Артура, ч. II, стр. 370

Кондратенко думал о чести России, Стессель заботился о своем личном благополучии. Письмо Кондратенко осталось лежать в бумагах Стесселя.

Оборона Порт-Артура по существу кончилась со смертью Кондратенко. После его гибели трусы и карьеристы воспрянули духом. Началась усиленная, ничем не прикрытая подготовка к капитуляции, возглавляемая генералами Стесселем и Фоком.

ПОСЛЕДНИЙ ЭТАП ОБОРОНЫ КРЕПОСТИ

Начальником сухопутной обороны вместо погибшего Кондратенко Стессель назначил генерал-майора Фока, который имел совершенно иные взгляды на ведение войны в осажденной крепости, чем генерал Кондратенко. Кратковременная деятельность Фока на посту начальника сухопутной обороны сводилась к тому, чтобы ускорить падение крепости.

Фок не был изменником, продававшимся противнику за деньги (сведений об этом нет), но все его приказы и распоряжения, относившиеся к обороне Порт-Артура после 15 декабря, объективно были предательскими по отношению к гарнизону крепости.

Генерал Стессель поощрял Фока, действия которого не расходились с его желаниями; и действительно, стоило ли Стесселю рисковать жизнью, когда он достиг славы и звания генерал-адъютанта царя. Генерал боялся, что японские войска, ворвавшись с боем в Порт-Артур, не только разграбят его резиденцию, но пристрелят и его самого. В сложившейся обстановке Стессель понимал, что пока солдаты стойко защищались и противнику не удавалось овладеть хотя бы одним долговременным укреплением крепости, капитулировать было нельзя. Поэтому он не мешал Фоку разваливать оборону и сдавать одну позицию крепости за другой.

17 декабря на Восточном фронте происходила усиленная артиллерийская стрельба. Сотни крупнокалиберных снарядов рвались на фортах и на Орлиных гнездах. К вечеру у форта №II японцы внезапно прекратили минные работы. Можно было предполагать, что они подготовили горны для взрыва и войска для атаки. Все говорило о новом близком наступлении врага. Требовалось усилить гарнизон, подвести резервы, но Фок решил по-иному: из 275 человек, находившихся на форту, он снял 135, мотивировав это тем, что при скученности людей они во время боя понесут больше жертв. "Гарнизон форта №II в составе 275 человек я признаю при настоящем обстоятельстве чрезмерным2 - писал Фок генералу Горбатовскому. - А потому предлагаю... гарнизон... уменьшить теперь же до 140 человек, разместив их так, чтобы они возможно меньше несли потерь от огня..."3. Казалось, что генерал жалеет солдат, а объективно он разоружал форт, который после этого становился легкой добычей неприятеля.

2Русско-японская война, т. VIII, Оборона Квантуна и Порт-Артура, ч. II, стр. 654

3Там же, стр. 655

Взрыв форта №II японцы произвели 18 декабря в 1 час 10 минут пополудни. В бруствере образовался проход, через который солдаты противника хлынули в атаку. Артиллерия в это время открыла шквальный огонь по окопам в районе форта и по ближайшим от него укреплениям, а также по тылу, чтобы не дать возможности русским перебрасывать резервы. На форту начались ожесточенные рукопашные бои.

Первая группа японских солдат, появившихся в числе 50-60 человек на бруствере, была скошена пулеметным огнем, вторая группа была уничтожена запоздалым взрывом под бруствером и, наконец, третья группа противника в составе до батальона, бросившаяся к воронке, чтобы проникнуть на форт, попала под шрапнельный огонь артиллерии и залегла. 77 русских солдат, оставшихся в живых, вели по противнику огонь из неповрежденных двух полевых орудий и двух пулеметов. Японцы не выдержали и отошли обратно в ров. Их артиллерия после этого сразу же перенесла свой огонь по форту.

Генерал Фок во время взрыва находился на командном посту начальника 2-го отдела подполковника Глаголева, после он перешел на Куропаткинский люнет и оттуда наблюдал за боем на форту. Не зная фактического положения, Фок обратился к Стесселю за разрешением очистить форт и немедленно получил согласие. Это решение командования было сообщено командующему Восточным фронтом генерал-майору Горбатовскому.

Горбатовский ответил, что он очистит форт тогда, когда удержание его будет невозможным. На форту к этому времени оставалось 20 солдат под командой коменданта капитана Кватц. На помощь ему Горбатовский направил роту моряков, но из роты до места назначения дошло всего 30 человек, а 18 выбыли из строя сразу же после прибытия. Кроме моряков, на форт была выслана рота пехотинцев, но и из ее состава до места добрались только 20 человек. Кватц получил приказ держаться во что бы то ни стало до темноты, когда ему будут присланы резервы, гранаты и фугасы. Японцы продолжали атаки, но ворваться на внутренний дворик форта не могли.

С наступлением темноты к противнику подошли новые части; только теперь положение на форту стало критическим, и генерал Горбатовский решил его оставить.

Он выехал в штаб отдела для отдачи соответствующих распоряжений, предупредив по телефону коменданта форта, чтобы выносили раненых и готовились к взрыву. Запрошенный об окончании подрывных работ начальник инженеров ответил, что все будет готово около 2-3 часов ночи. Подъезжая к штабу Глаголева, Горбатовский в темноте встретил группу солдат, которые сообщили ему, что они идут с форта и что он уже взорван. Было только 11 часов вечера. В это время появился Глаголев и подтвердил, что форт очищен им по приказанию Фока. Командующий сухопутной обороной, боясь противодействия своим замыслам со стороны фронтовых офицеров, одному из них говорил и писал одно, а другому приказывал исполнять прямо противоположное.

В последние часы форт №II защищали главным образом моряки с "Победы" и "Пересвета" под командой мичмана Витгефта (сын бывшего командующего эскадрой); в его распоряжении была сухопутная рота, прибывшая из резерва. Матросы сражались насмерть: из 108 человек, находившихся под командой Витгефта, было убито и ранено 101.

Генерал Ноги, заняв развалины форта №II, достигнутого успеха не развивал, не зная взглядов Фока на ведение обороны, сводившихся к следующим незамысловатым канонам: если защита позиции требует больших жертв, то ее удерживать и оборонять не нужно; если позиция захвачена врагом, обратно отбивать ее не следует, ибо это принесет врагу двойное торжество.

На фронте наступило затишье, продолжавшееся десять дней. Японские саперы в это время вновь рыли землю и к 28 декабря под бруствером форта №III проложили минные галлереи, заложив в них мины.

***
Положение Порт-Артурского гарнизона ухудшалось: люди недоедали, устали и физически и морально. Количество цынготных больных возрастало; за первую половину декабря поступило в госпитали 71 офицер и 1790 солдат. В крепости не оставалось резервов. На позиции посылались солдаты, только что поднявшиеся с госпитальной, койки. В переживаемые страдные дни был нужен полководец. Но после смерти Кондратенко не было такого организатора, который мог бы руководить обороной крепости.

Генерал Ноги не рассчитывал более штурмовать крепость, он решил брать ее измором, по частям. Через десять дней после взрыва и занятия форта №II он решил проделать то же с фортом №III, под бруствер которого было уже заложено 12 зарядов динамита общим весом свыше 6 тонн. Форт мог стать в любую минуту братской могилой. За несколько часов до его падения 28 декабря комендант капитан Булгаков в рапорте, поданном Стесселю, донося про обстановку, писал, что противник днем и ночью безнаказанно обстреливает форт 11-дюймовыми снарядами, днем и ночью ведет минные работы. Из гарнизона давно выбыли смелые и опытные солдаты. На пополнение присылают из госпиталей и околотков людей с опухшими ногами и незалеченными ранами. Все блиндажи на форту разрушены, и солдаты несут большой урон от неприятельского огня.

Не успел еще Булгаков отправить свой рапорт по назначению, как на форт обрушился небывалый ливень снарядов, и вскоре раздался оглушительный, взрыв под землей, который, однако, оказался неудачным: забивка- вылетела через галлерею в ров к противнику. Через два часа взрыв повторился. Дым, тучи песку и пыли заволокли форт; в напольном бруствере образовались две воронки; многие уже полуразрушенные блиндажи от сотрясения рухнули; развалились помещения для солдат; вспыхнул пожар. Но при взрыве пострадали не только русские: были засыпаны землей и камнями части японской бригады, сосредоточенные во рву для атаки.

Во время катастрофы на форту находилось 240 рядовых и офицеров, из них 58 моряков. Часть гарнизона погибла, а остальные были настолько деморализованы происшедшим, что не могли оказать должного сопротивления. После взрыва форт был сразу же атакован двумя полками противника, В это время Булгаков донес в штаб крепости, что бруствер занят сплошь неприятелем и гарнизон держится на второй линии. На форт были немедленно посланы подкрепления и организована артиллерийская поддержка, но солдаты противника упорно продвигались вперед, засыпая русских минами, гранатами и пулеметным огнем и закрепляя каждый захваченный метр мешками с песком. Генерал Горбатовский приказал коменданту немедленно очистить от японцев бруствер, но наличными силами это сделать не удалось; тогда Горбатовский прислал роту моряков с броненосца "Ретвизан", но и это не помогло: форт получал из резерва роты, японцы бросали в бой полки.

В пятом часу пополудни неприятельские солдаты бросились сплошной лавиной в атаку и с ходу захватили вторую линию обороны - линию батарей. Русские отступили к казарме и, отстреливаясь, закрепились. Около 6 часов туда подошла полурота моряков с "Севастополя". Булгаков рассчитывал дождаться темноты, чтобы выбить неприятеля с форта, и просил Горбатовского помочь ему артиллерийским огнем.

Неприятель продолжал накапливать силы. Начальник отдела подполковник Гандурин обратился к генералу Горбатовскому с просьбой дать разрешение оставить форт, пока еще не взошла луна. Далее Гандурин писал, что ручаться даже за несколько часов борьбы трудно, гарнизон находится в каземате, почти окруженном японцами. Горбатовский доложил об этом в штаб крепости, и в 10 часов 30 минут вечера Стессель приказал форт оставить. Русские обороняли его развалины одиннадцать часов. Отступая, они зажгли все, что могло гореть. Японцы взяли в плен только трех раненых солдат. За день боя они потеряли убитыми и ранеными свыше тысячи человек.

После падения форта №III для Порт-Артура создалось угрожающее положение; неприятель на этом направлении мог ворваться в город. Фок в докладе Стесселю заявил о том, что положение крепости безнадежное. В этой обстановке генерал Стессель 29 декабря созвал совет обороны, на котором присутствовали генералы, адмиралы, полковники и многие командиры частей.

На совете Стессель ни слова не говорил о положении крепости, да истинного состояния ее. и не знал. Обратившись к присутствовавшим, он предложил высказаться "что делать". Хотя Стессель не поставил вопроса прямо: сдавать крепость или продолжать оборону, но офицеры поняли, что он собрал их именно для этого. По обычаю говорили сначала младшие чином. Взявший слово капитан Головань заявил, что нужно продолжать воевать, еще есть возможность держаться. Подполковник Дмитриевский, не зная взглядов руководителя обороны, в течение 15 минут говорил нерешительно, но в выводах он все же заявил, что обороняться еще можно, а сколько времени - это будет зависеть от активности неприятеля. Подполковник Поклад коротко заявил: "Держаться необходимо на первой линии"1, его поддержал подполковник Хвостов, добавив: "до последней крайности"2. Категорически высказывался против сдачи крепости полковник Петруша, заявив, что отказываться от дальнейшей обороны несвоевременно. "Положение тяжелое, но только относительно, - сказал он - если нам тяжело, то и им (японцам) не легче, если нас мало, то и их мало. Они понесли очень тяжелые потери, и дух их также подорван"3. Особенно энергично высказались за дальнейшую борьбу боевые полковники Семенов и Мехмандаров.

1Русско-японская война, т. VIII, Оборона Квантуна и Порт-Артура, ч. II, приложение 99, стр. 173

2Там же, стр. 174

3Там же

План форта №III

Позднее полковник Семенов, выступая во время процесса над виновниками сдачи Порт-Артура в качестве свидетеля, о военном совете 29 декабря сказал, что на заданный ему вопрос, можно ли держаться в крепости, он ответил, что держаться можно, в крайности даже цынготные могут обороняться с оружием в руках. Семенов утверждал, что на совете обсуждался вопрос не о положении крепости вообще, а о том, сражаться дальше или сложить перед японцами оружие"1. Начальник артиллерии генерал-майор Белый заявил, что снарядов еще достаточно и можно отбить два больших штурма. За дальнейшую оборону энергично высказался полковник Ирман, который заявил: "Пусть у нас теперь 8 тысяч, будет 4 тысячи, 2 тысячи, наконец, 500 штыков - все продолжать оборону".

1К порт-артурскому судебному процессу, Обвинительный акт, Спб., 1908, стр. 64

После полковника Ирмана выступил полковник Рейс - начальник штаба укрепленного района. Нет сомнения, что его выступление было заранее подготовлено и согласовано со Стесселем. Рейс сказал, что "вопрос состоит лишь в том, что лучше - оттянуть ли сдачу крепости на несколько дней или даже часов, или спасти жизнь двух десятков тысяч безоружных людей. То или другое решение вопроса, конечно, есть дело личного взгляда, но казалось бы, что последнее важнее, и потому, раз второй линии будет угрожать серьезная опасность, этой линией следует воспользоваться как средством для возможности начать переговоры о капитуляции"2. Рейс убеждал собравшихся офицеров, что крепость являлась главным образом убежищем флоту, а раз флот погиб, следовательно, отпала необходимость дальнейшего сопротивления, что крепость оттягивала на себя сто тысяч солдат противника, чтобы дать возможность Куропаткину сосредоточить армии в Манчжурии, и эта необходимость тоже отпала, и, наконец, Рейс, как и Фок, заявил, что, сколько ни сопротивляйся, выручки не будет и в конце концов крепость падет.

2Русско-японская война, т. VIII, Оборона Квантуна и Порт-Артура, приложение 99, журнал военного совета, стр. 175

Но Рейс не нашел среди офицеров единомышленников, его никто не поддержал. Выступавшие после него генералы и адмиралы считали необходимым продолжать оборону. Генерал-майор Горбатовский заявил: "Мы очень слабы, резервов нет, но держаться необходимо и притом держаться на передовой линии"3. Его поддерживал генерал-майор Надеин. Генерал- майор Никитин подверг критике аргументы Рейса и заявил, что противник уже два месяца как подошел к самым фортам и не может продвинуться дальше и что если русские отойдут даже на вторую линию, японцы поведут против нее инженерные работы, так как штурмовать они не способны. Дальше Никитин сказал, что на второй линии можно держаться месяц, снаряды еще есть, а личный состав крепости еще может сражаться. В заключение он предложил сражаться до последней возможности на передовой линии.

3Русско-японская война, т. VIII, Оборона Квантуна и Порт-Артура, приложение 99, журнал военного совета, стр. 175.

Генерал Фок в своем выступлении сделал вывод, что все позиции крепости, кроме Китайской стенки, ничего не стоят и поэтому оборонять их не нужно. Дальше Фок заявил, что пехотой, оборонять укрепления вообще нельзя, хотя фактически основной силой обороны крепости была пехота, которая, как правило, и отражала все штурмы противника.

Комендант крепости генерал-лейтенант Смирнов заявил, что о сдаче крепости не может быть и речи до тех пор, пока есть продовольствие, которого может хватить примерно на полтора месяца.

Стессель был уверен, что на военном совете многие в той или иной форме выскажутся за капитуляцию, но он ошибся. Поскольку Стессель не нашел единомышленников, кроме Рейса и Фока, он в заключительном слове заявил, что, пока будет возможно, нужно держаться. Говоря так, он обманывал собравшихся офицеров, ибо еще накануне, 28 декабря, он написал, а после совета 29-го числа отправил телеграмму царю следующего содержания: "...японцы произвели взрыв бруствера форта №III... по занятии этого форта японцы делаются хозяевами всего северо-восточного фронта, и крепость продержится лишь несколько дней. У нас снарядов почти нет. Приму меры, чтобы не допустить резни на улицах. Цынга очень валит гарнизон. У меня под ружьем теперь 10-11 тысяч, и они нездоровые"4.

4К порт-артурскому судебному процессу. Обвинительный акт, приложение к "Военному сборнику" за 1908 г. №1, Спб., 1908, стр. 67

После решения военного совета Стессель не имел права посылать такую телеграмму, так как она противоречила решению совета. Он доносил царю неправду, сообщая, что снарядов почти нет5 и что под ружьем только 10 тысяч нездоровых солдат.

5На день сдачи крепости снарядов оставалось свыше двухсот тысяч; см. приложение

В телеграмме Стессель умолчал о том, что на позициях находилось еще несколько тысяч крепостных, полевых и морских артиллеристов, которые могли, в крайнем случае, защищаться и штыками; могли пойти на позицию тысячи выздоравливающих и до тысячи нестроевых солдат и денщиков.

В докладе коменданта крепости генерал-лейтенанта Смирнова об обороне Порт-Артура приведены данные о личном составе крепости, резко отличные от указанных Стесселем в телеграмме царю. Смирнов писал:

"Наши силы и средства ко дню сдачи были следующие: на верках крепости штыков (стрелков и моряков) 12,5 тысяч, артиллеристов (крепостных, полевых и морских) 5 тысяч, инженерных войск 0,5 тысячи, нестроевых 1 тысяча. Итого 19 тысяч"6.

6Доклад Смирнова, ЦГВМА, Русско-японская война, дело 255, по описи 612, стр. 37

Эти данные более верны. Они подтверждаются тем, что после сдачи крепости на сборный пункт военнопленных явилось около 25 тысяч русских солдат и офицеров.

Стессель решил капитулировать до того, как он собрал военный совет.

Это впоследствии было подтверждено материалами следствия по делу о сдаче Порт-Артура. В пункте 10 предъявленных Стесселю обвинений записано:

"Состоя начальником укрепленного Квантунского района и старшим начальником в осажденной японскими войсками крепости Порт-Артур, с подчинением ему коменданта ее, он задумал сдать крепость японцам, для чего, вопреки мнению военного совета, состоявшегося 16 декабря 1904 г., на котором громадное большинство членов его высказалось за продолжение упорного сопротивления, к чему представлялась полная возможность, и не созвав, в нарушение 62 ст. полож. об управл. креп. (приказ по военному ведомству 1901 г. №358) нового военного совета, между 3-4 часами пополудни 19 декабря 1904 г. отправил к командовавшему японскою осадною армиею генералу Ноги парламентера с предложением вступить в переговоры о сдаче крепости Порт-Артур, не исчерпав всех средств обороны, так как численность наличного гарнизона и количество боевых и продовольственных запасов обеспечивали возможность продолжения ее, - после чего согласился на предложение начальника сухопутной обороны генерала Фока очистить без боя Малое Орлиное гнездо, Куропаткинский люнет и батарею литера Б, что значительно ослабило силы обороны крепости, а на следующий день, 20 декабря, уполномочил своего начальника штаба, полковника Рейса, окончательно заключить капитуляцию крепости"1.

1К порт-артурскому судебному процессу, Обвинительный акт, стр. 112

Между тем на переднем крае крепости продолжались упорные бои. Организация обороны была вновь изменена. Расположение русской пехоты к этому времени было следующее: первый отдел Восточного фронта имел до 1200 человек, которые занимали позиции на Сигнальной горе у бухты Тахэ и далее редут Тахэ, форт №1 и окопы между этими пунктами до батареи литера А; второй отдел Восточного фронта имел также до 1200 человек, которые были расположены на укреплении №2, батарее литера Б, Куропаткинском люнете и на Китайской стенке примерно до Малого Орлиного гнезда; третий отдел имел свыше 2 тысяч человек, оборонявших Китайскую стенку против капонира №2 - впереди Заредутной батареи - левее и позади форта №III - правее укрепления №3 и от Курганной батареи до железной дороги, а также Большое Орлиное гнездо, Скалистый кряж, Курганную батарею и укрепление №3. В резерве Восточного фронта состояло до 200 человек, а всего На позициях Восточного фронта около 5 тысяч солдат и офицеров.

Войска Северного и Западного фронтов в основном стояли на позициях, занятых ими после боев у горы Высокой. Здесь насчитывалось до 7 тысяч человек вместе с резервом, состоявшим из 600 штыков. В общем резерве крепости было четыре роты моряков, так называемый комендантский резерв.

30 декабря японцы весь день обстреливали Порт-Артур из тяжелой артиллерии. Утром 31-го они взорвали горны под укреплением №3 и разрушили бруствер наружного ската; вторым взрывом был уничтожен почти весь гарнизон укрепления. Заняв развалины и установив на них пулеметы, противник открыл огонь по Китайской стенке и Курганной батарее; сюда же перенесла огонь и артиллерия. Особенно тяжелое положение создалось на Курганной батарее, понесшей большой урон в людях. Генерал Горбатовский срочно выделил было на помощь курганцам охотничью команду, но об этом узнал Фок и немедленно приказал Горбатовскому возвратить команду в безопасное место. "Люди нам дороги, а мы их зря губим. Я приказывал не увеличивать гарнизон укрепления..."2.

2Русско-японская война 1904-1905 гг., т. VII, ч. II, Работа военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны, Спб., 1910, стр. 692

Около полудня японские солдаты атаковали Китайскую стенку в районе форта №III; завязались ожесточенные бои. Русские штыками отбросили японцев, которые при поддержке артиллерии вновь пошли в атаку, русские снова контратаковали, после чего следовал артиллерийский обстрел, атака, контратака, и так весь день. Командующий отделом подполковник Гандурин в четвертом часу пополудни сообщил Горбатовскому, что если артиллерия противника не уничтожит всех людей, то до вечера у Китайской стенки можно держаться; генерал об этом сообщил в штаб сухопутной обороны Фоку и немедленно получил ответ от начальника штаба Рейса: "Начальник района, - говорилось в его телефонограмме, - разрешает очистить Китайскую стенку до Большого Орлиного и Скалистого кряжа и отойти на вторую позицию"3. Горбатовский не просил разрешения оставлять Китайскую стенку, но Фок решительно осуществлял свои планы и ни с чем и ни с кем не считался. На запрос коменданта генерала Смирнова, на каком основании очищается первая линия обороны, Фок ответил, что оставления Китайской стенки якобы потребовал Горбатовский и Стессель разрешил это сделать. Это была ложь, так как Горбатовский ни к кому по этому вопросу не обращался.

3Русско-японская война 1904-1905 гг., т. VII, ч. II, Работа военно-исторической комиссии по описанию русско-японской войны, Спб., 1910 г., стр. 692

С наступлением темноты поредевшие стрелковые роты, оборонявшие Китайскую стенку и Скалистый кряж, оставили свои окопы и траншеи и отошли на линию: Курганная батарея - Владимирская и Митрофановская горы - Большое Орлиное гнездо - участок Китайской стенки за фортом №II и Куропаткинский люнет; отошли в порядке и без потерь.

Наступило 1 января 1905 г., 156-й день обороны Порт-Артура. Утром генерал Фок побывал лично в районе Орлиных гнезд и сделал вывод, который был передан на позиции вновь назначенному начальнику 2 отдела подполковнику Лебединскому: "...Полагаю, что сегодня ничего серьезного не будет - сегодня они (японцы) только составят план для завтрашних действий"4. Сразу же после получения этой телефонограммы Лебединским японцы атаковали Скалистый кряж. Одновременно с Курганной батареи и с батареи литера Б донесли, что два полка неприятельской пехоты, заняв Китайскую стенку, двигаются на Заредутную батарею.

4Там же, стр. 701

В это же время осадная артиллерия открыла шквальный огонь по укреплениям второй линии обороны, а пехота противника атаковала Большое Орлиное гнездо. Небольшой гарнизон укрепления мужественно отбил атаку, потеряв из 70 - 64 солдата; к началу второй атаки противника на Большое Орлиное гнездо подошли подкрепления, и неприятель снова был отбит; уцелевшие японские солдаты укрылись в ямах, а на "гнездо" посыпались снаряды 11-дюймовых гаубиц. В это время в штабе обороны было получено донесение: "Орлиное пока держится...

Расположение и состав русских войск на передовых позициях крепости накануне ее капитуляции (26 декабря 1904 г.)

Все окопы срыты, орудия подбиты. Ни одно не действует; пулеметы тоже..."1.

1Русско-японская война, т. VIII, ч. II, Оборона Квантуна и Порт-Артура, ч. II, стр. 703

Положение ухудшалось, японцы атаковали волнами, не считаясь с потерями. Горбатовский отправил на Орлиное гнездо последний резерв, что имел, - роту моряков. После полудня комендант укрепления капитан Галицинский донес, что Большое Орлиное гнездо засыпается снарядами - "надеюсь на бога да на русского солдата"2. После этого русские солдаты и матросы отбили еще пять атак. Но участь Орлиного гнезда была предрешена; резервов больше не было. Снять роты с не- атакованных участков Западного фронта, как это делал Кондратенко, Фок не хотел, да это и противоречило его намерениям. Около 3 часов дня в штабе крепости была получена телефонограмма от начальника штаба Восточного фронта: "Орлиное очищено нами..."3. После падения Большого Орлиного гнезда генерал Фок заявил Стесселю, что удержаться нельзя и на второй линии обороны, тоже и на третьей: иными словами, нужно, пока не поздно, капитулировать.

2Там же, стр. 704

3Там же, стр. 705

После этого Фок, минуя генерала Горбатовского, послал предписание подполковнику Лебединскому немедленно очистить Малое Орлиное гнездо, Куропаткинский люнет, батарею литера Б и все участки Китайской стенки, которые еще находились к этому времени в руках русских. Лебединский о полученном приказании сразу же доложил Горбатовскому, как своему непосредственному начальнику, последний ответил: "Ни в коем случае не исполнять этого приказания"4.

4Там же, стр. 708

Вскоре Горбатовский получил телефонограмму из штаба Фока, в которой говорилось, что следует удерживать Курганную, Лаперовскую, морские батареи на второй линии и что это крайне важно для сегодняшнего дня. Вслед за телефонограммой прибыл посыльный и привез письмо, в котором сообщалось, что к японцам послан парламентер с письмом Стесселя о капитуляции.

Между тем русские продолжали удерживать на первой линии обороны Малое Орлиное гнездо, Куропаткинский люнет и батарею литера Б, но положение войск было тяжелое, по существу они были окружены и несли большие потери. Около 6 часов начальник отдела подполковник Лебединский донес Фоку, что Горбатовский не разрешил очистить батарею литера Б. Тогда Фок послал Горбатовскому следующее приказание: "...Предписываю немедленно отдать распоряжение об очищении литера Б. Не заставьте меня принять побудительные к тому меры..."5.

5Русско-японская война, т. VIII, Оборона Квантуна и Порт-Артура, ч. II, стр. 709

В то время, когда Фок очищал укрепление за укреплением, отдавая их неприятелю, грозил своим подчиненным, не желающим отступать, Стессель отправлял парламентера с заранее заготовленным письмом к генералу Ноги, сдаваясь на милость победителя, - Фок знал об этом.

Глубокой ночью русские оставили первую линию обороны.

***
В середине декабря морское командование приняло меры для подрыва броненосцев и крейсеров на случай, если неприятель прорвет оборону. Под корабли были подведены мины и разработаны условные сигналы .для приведения мин в действие. Миноносцы, оставшиеся на ходу, были приготовлены для прорыва блокады.

О сдаче Порт-Артура контр-адмирал Вирен узнал от полковника Рейса, который 1 января 1905 г. прислал ему записку следующего содержания:

"Сейчас отправлено с парламентером письмо генерала Стесселя к барону Ноги с предложением начала переговоров о капитуляции, почему только сегодняшняя ночь остается для того, чтобы сделать с кораблями то, что Вы найдете нужным"6.

6Русско-японская война, кн. IV. Работа исторической комиссии по описанию действий флота, Петроград, 1916, стр. 332

Вирен отдал приказ взрывать броненосцы и крейсера.

Вечером 1 января на Золотой горе были зажжены фалш-фейеры - сигнал для приведения в полную негодность уже затопленных в гавани кораблей. Начались взрывы, продолжавшиеся всю ночь: были подорваны, но не приведены в негодность броненосцы "Ретвизан", "Победа", "Пересвет" и "Полтава"; крейсера "Баян" и "Паллада", пять миноносцев, два минных крейсера и другие. Кроме того, были уничтожены сухой док, минные и артиллерийские склады флота, мастерские порта и многие орудия и батареи на суше. Несмотря на приказ Стесселя ничего не портить, матросы, солдаты и офицеры ломали приборы, сжигали заряды, бросали в воду и зарывали в землю снаряды. Чтобы затруднить японским кораблям вход в гавань, на фарватере были затоплены крейсера "Джигит" и "Разбойник" и другие суда. На внешнем рейде был потоплен броненосец "Севастополь" и взорвана канонерская лодка "Отважный".

Для спасения полковых знамен, секретных документов и других ценностей был назначен миноносец "Статный". Ночь на 2 января выдалась пасмурной, дул ветер. Японцы, ожидая прорыва русских миноносцев, усилили дозорную службу на море, но это не помогло. Три раза в течение ночи "Статный" встречался с кораблями неприятеля и, искусно маневрируя, обманул их. Миноносец благополучно прибыл в китайский порт Чифу. Знамена и архивы были спасены.

Схема продвижения японцев на подступах к крепости со дня тесного обложения и до капитуляции

Миноносцы "Смелый", "Властный", "Сердитый" и "Бойкий", несколько минных и паровых катеров вышли из Порт-Артура тоже в ночь на 2 января и без особых усилий прорвались через блокаду. Ни один из кораблей не погиб и не был захвачен противником.

2 января 1905 г. Порт-Артур пал. Крепость была сдана неприятелю преждевременно. Еще были боеспособные части, были вполне исправны 610 орудий (из них свыше 200 большой мощности), имелось 207 855 снарядов (нехватало крупного калибра), не ощущалось острой нужды в хлебе и сухарях, наконец, было для убоя 2944 лошади. Японцам после капитуляции досталось до 50 тысяч пудов муки и много другого продовольствия.

Из 59 укрепленных узлов и огневых точек ко дню капитуляции было потеряно не больше 20. Еще можно было сражаться, сковывая у Порт-Артура стотысячную армию Ноги, но генералы Стессель и Фок предали гарнизон крепости.

Предательство Стесселя и Фока с особой силой сказалось на русской армии в Манчжурии. В марте 1905 года войска Ноги, освободившиеся после падения Порт-Артура, были переброшены на главный театр войны и введены в бой. Они обошли левый фланг русских войск во время Мукденского сражения и тем самым решили его исход. Куропаткин был разбит.

⇦ Ctrl предыдущая страница / следующая страница Ctrl ⇨

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ 

cartalana.orgⒸ 2008-2020 контакт: koshka@cartalana.org