КНИГА "300 ЛЕТ ЦАРСТВОВАНИЯ ДОМА РОМАНОВЫХ. 1613-1913". Издание 1913 года

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ

Глава XI. Императрица Екатерина II

Менее семи месяцев процарствовал вступивший на престол Пётр III; он почти каждый день утраивал пирушки с чинами своей голштинской гвардии, составленной из международного сброда, к обществу которых иногда присоединялись заезжие певицы и актрисы. В этой компании Пётр III, как рассказывает Болотов, близко видевшиё его, говаривал "такой вздор и такие нескладицы", что сердце обливалось кровью у верноподданных от стыда перед иностранными министрами.

По рассказу Болотова, Роман воронцов и другие фавориты Петра "вытверживали" ему об освобождении дворян от службы, что привело к манифесту 18 февраля 1762 г. о пожаловании "всему российскому благородному дворянству вольности и свободы". Снимая с дворянства обязательную службу, манифест ни слова не говорил о дворянском крепостном праве, вытекшем из неё, как из своего источника. По требованию общественной справедливости, на другой день, 19 февраля, по словам В.О. Ключевского, должна была последовать отмена крепостного права, и затем повторяет слова А.Д. Градовского: "Она и последовала на другой день, только через 99 лет".

Стараясь вести строгую дисциплину, Пётр III каждый день производил экзерциции, причём фельдмаршал, старик князь Никита Трубецкой, бывший генерал-прокурор Сената, по своему званию подполковника гвардии, должен был являться на ученье и маршировать вместе с солдатами. Современники дивились, по выражению Болотова, "как времена переменились, ныне больные и небольные, и старички сами поднимают ножки и наряду с молодыми маршируют, и так же хорошохонько топочут и месят грязь, как и солдаты".

Но обиднее всего было то, что сбродной своей гвардии Пётр отдавал предпочтение перед русскою, называя последнюю "янычарами". Сам Пётр говорил своей жене, что "не рождён для России, что он непригоден русским и русские непригодны ему, и убеждён, что он погибнет в России". Хотя в его царствование было издано несколько важных указов, как например, об упразднении Тайной канцелярии, о позволении бежавшим за границу раскольникам вернуться в Россию с обещанием не преследовать за раскол. Но указы эти были внушены расчётами людей, близких к Петру. Которые, спасая своё положение, желали милостями создать Петру популярность. Но сам он, словно нарочно, старался вооружить против себя все классы и особенно духовенство. По свидетельству современников, ропот на него был "всенародным"; все, кроме царедворцев, желали перемены на престоле. В придворной церкви во время богослужения Пётр принимал послов, расхаживая взад и вперёд, словно у себя в кабинете, громко разговаривая; раз в Троицын день, когда все встали на колени, он с громким смехом вышел из церкви. Новгородскому архиепископу Дмитрию Сеченову, первоприсутствовавшему в Синоде, дан был приказ "очистить русские церкви", т.е. оставить в них лишь иконы Спасителя и Божьей Матери, а остальные все вынести. Священникам обрить бороды и одеваться как лютеранские пасторы. Исполнение этих приказов было задержано, тем не менее духовенство говорило: "лютеры надвигаются". Особенно раздражено было чёрное духовенство предпринятою Петром секуляризацией церковных недвижимых имуществ. Управляемая ими Коллегия Экономии, ранее подведомственная Синоду, была поставлена в зависимость Сената и предписано было отдать крестьянам церковные земли и с теми, какие они пахали на монастыри и архиереев, а из собираемых с церковных вотчин доходов назначить на содержание церковных учреждений ограниченные оклады. Эту меру не успел Пётр привести в исполнение.

Поведение Петра ещё в бытность его великим князем удручало императрицу Елизавету, и та забота, с которой относилась она к его сыну Павлу Петровичу, порождала слухи о том, что Елизавета Петровна подумывает о перемене порядка престолонаследия. Среди её приближённых возникла даже мысль о возможности назначения наследницею самой Екатерины, на сторону которой постепенно переходили все выдающиеся деятели Елизаветинского времени. С 1754 г. Екатерине своё содействие предлагали граф Шувалов и гетман Кирилл Разумовский; с того времени склонился на её сторону и канцлер Бестужев, но ссылка его лишила Екатерину значительной опоры, почему после смерти Елизаветы престол занял Пётр III, а не Екатерина.

При Петре III русской политикой заправлял прусский посланник, всем распоряжавшийся при его дворе, что осуждалось большинством русских вельмож.

Иллюстрация: Император Пётр III. Романовская галерея Зимнего дворца

Среди таких русских вельмож были: граф Шувалов, К. Разумовский, Н.И. Панин, который подумывал о провозглашении императором малолетнего Павла Петровича, а Екатерину - регентшей. В своём заговоре против мужа Екатерина опиралась не на вышеназванных лиц, а на офицеров гвардейских полков, недовольных антинациональным образом действий Петра III. Во главе заговора стояли братья Орловы (Григорий и Алексей) и близко к ним графиня Екатерина Романовна Дашкова. Арест одного из заговорщиков (Пассека) ускорил дело. Ночью решено было послать Алексея Орлова за Екатериной, которая жила в Петергофе в ожидании дня именин Государя (29 июня). Рано утром 28 июня А. Орлов вбежал в спальню Екатерины и сказал, что Пассек арестован. Кое-как одевшись, Екатерина села с фрейлиной в карету Орлова, поместившегося на козлах, а камердинер Шкурин стал на запятках. Орлов погнал лошадей, но на полдороге кони от усталости остановились и путники очутились в затруднительном положении. Из опасности их сначала выручила проезжавшая мимо крестьянская телега, а потом показалась приближавшаяся коляска, в которой сидели Григорий Орлов и князь Барятинский; последний уступил своё место Екатерине, и в седьмом часу она приехала прямо в Измайловский полк, где подготовленные солдаты, по бою барабана, выбежали на площадь и присягнули императрице. Сюда явился и полковник Измайловского полка К. Разумовский, а Екатерина, в предшествии священника с крестом в руках, приводившего солдат к присяге, направилась в Семёновский полк, в котором повторилось то же самое. Во главе этих двух полков, Екатерина поехала в Казанский собор на Невском, и там на молебне её провозгласили самодержавной императрицей. Отсюда она отправилась в Зимний дворец и застала тут уже в сборе Сенат и Синод, которые также ей присягнули.

Иллюстрация: "Петерштадт" - дворец Петра III в г. Ораниенбаум. С гравюры Рашевского

Вечером 28 июня Екатерина во главе нескольких полков, верхом, в гвардейском мундире, снятом с офицера Талызина, и в шляпе, украшенной зелёной дубовой веткой, двинулась в Петергоф, куда должен был приехать из Ораниенбаума Пётр, который сперва решил захватить Кронштадт, чтобы оттуда действовать, воспользовавшись морскими силами. Но с Кронштадтской крепости, занятой адмиралом Талызиным, отвечали, что будут стрелять по галере, если она не удалится. У Петра не хватило смелости, чтобы, по совету сопровождавшего его фельдмаршала Миниха, спрыгнуть на берег или плыть к Ревелю, а оттуда в Померанию и стать во главе победоносной русской армии, находившейся за границей.

Пётр вернулся в Петергоф и принуждён был собственноручно переписать и подписать присланные ему Екатериной акт "самопроизвольного" клятвенного отречения от престола. На всё это изъявил своё согласие Пётр, прося удержать ему при себе четыре особенно дорогие ему вещи: скрипку, любимую собаку, арапа и Елисавету Воронцову. Три первые вещи ему позволили оставить при себе, а Воронцову послали в Москву и выдали замуж за Полянского. Низложенного Петра поместили в Ропше, в одной из комнат дворца, воспреитив его выпускать даже на террасу. Приставленные к нему люди обращались с ним грубо, но главный наблюдатель Алексей Орлов был с ним ласков, играл с ним в карты, ссужал деньгами. С самого приезда в Ропшу Петру нездоровилось.

6 июля был обнародован "обстоятельный" манифест о восшествии на престол Екатерины.

Иллюстрация: Прибытие Екатерины II к старому Казанскому собору на Невском проспекте. С рисунка Кестнера, хранящегося в Эрмитаже

Манифест этот император Павел повелел вырвать из всех официальных сборников, и он не помещён в Полном Собрании Законов.

Императрица вечером того же 6 июля получила записку от А. Орлова, из которой можно было понять, что в тот день Пётр заспорил за обеденным столом с одним из собеседников; Орлов и другие бросились их разнимать, но сделали это так неловко, что хилый узник оказался мёртвым. Неожиданная смерть Петра III нашла своё объяснение после кончины Екатерины II, когда Император Павел Петрович случайно отыскал в её бумагах письмо Орлова из Ропши; Павел сжёг это письмо и оно известно с копии Ф. Ростопчина, представлявший пересказ на память из этого письма. Вслед за торжественным манифестом в церквях читали другой, печальный от 7 июля, возвещавший о смерти впавшего в прежестокую колику бывшего императора и приглашавший молиться "без злопамятствия о спасении души почившего".

Иллюстрация: Императрица Екатерина II во время похода в Петергоф. С портрета Эриксона, находящегося в Оружейной палате в Москве

Весь Сенат просил Екатерину не присутствовать при погребении Петра, которого скромно, без оказания царских почестей похоронили в храме Александро-Невской лавры, рядом с бывшей правительницей Анной Леопольдовной. Месяц спустя императрица Екатерина писала: "Надо идти прямо - на меня не должно пасть подозрение". От затей Петра III в Ораниенбауме сохранился его маленький дворец-крепость, который был окружён высокими валами и глубокими рвами, через который был перекинут единственный мост. Этот дворец назывался "Петерштадт" и великий князь Пётр Фёдорович называл себя комендантом этой крепости, а его голштинцы составляли её гарнизон. Теперь уцелел только корпус этого простенького дворца, да каменные ворота с высоким шпилем над стеклянной башенкой, с которой караул должен был наблюдать приближение мнимого неприятеля.

В башню с обеих сторон ведут лестницы, выложенные из кирпича в старинной кладке. Самый двухэтажный дворец, в верхнем этаже, где живал Пётр, имеет не более трёх комнат. Одна из них, служившая ему спальней, соединялась потайным ходом с нижним этажом. В комнате. Смежной со спальней, лет сорок тому назад, сохранялась довольно оригинальная особенность: пол у той комнаты был с музыкой, и никто не мог пройти через эту комнату так, чтобы не вызвать известных музыкальных звуков под полом.

В настоящее время дворец пуст, музыка под полом не действует, потайной ход заперт и заделан, и лишь кругом дворца сохранились остатки рвов и валов, поросшие травой и кустарником.

Начало правления Екатерины было для неё трудным временем, так как она не знала государственных дел, и не имела хороших помощников. Она оказывала внешние знаки расположения дельцам времён Елизаветы, вставала навстречу входившему Бестужеву-Рюмину, возвращённому ею из ссылки, но тем не менее Екатерина отлично знала, что эти люди ещё недавно предназначали престол не ей, а её сыну.

И действительно ей приходилось опасаться за свою власть, так как далеко не все были довольны исходом переворота 28 июня 1762 г., совершённом, как и прежде, гвардейскими полками. В первые дни её правления среди армейских офицеров, собранных в Москву на коронацию, бывшую 22 сентября 1762 г., шли усиленные толки о состоянии престола, об императоре Иоанне Антоновиче и великом князе Павле, но эти толки не выросли в заговор, который обнаружился в 1764 г. Для освобождения Иоанна Антоновича из Шлиссельбургской крепости. Главным виновником этой попытки был армейский офицер Мирович, который сговорился со своим товарищем Ушаковым освободить императора из плена и его именем совершить переворот. Оба они не знали, что Иоанн Антонович в заключении лишился ума. Хотя Ушаков утонул, Мирович и один не оставил дела, но замысел его не удался; во время его совершения Иоанн Антонович был убит, в силу указа, гарнизонными солдатами, а Мирович добровольно сдался коменданту и был казнён. Казнь его произвела сильное действие на народ, который отвык от смертных приговоров при Елизавете.

К числу политических оппонентов Екатерины II надо отнести митрополита Ростовского Арсения (Мацевича), считавшего государыню "не природной и не в законе нашем".

Иллюстрация: Коронование императрицы Екатерины II 22 сентября 1762 г. Со старинной гравюры

Арсением был поднят вопрос об отчуждении церковных земель в такой неудобной для светской власти форме, что Екатерина II настояла на его расстрижении и заключении. Из попыток самозванства надо также отметить появление авантюристки княжны Таракановой, которая называла себя дочерью императрицы Елизаветы Петровны. Вероломно захваченная А. Орловым в Ливорно в 1775 г.. Тараканова была привезена в Петербург и заключена в Петропавловскую крепость, где и умерла в начале 1776 г. Гораздо серьёзнее был замысел Пугачёва, называвшегося именем Петра III; бунт Пугачёвский явился, как элемент социального недовольства среди казачества на Урале и был последнею борьбою с государством. Движение казаков было опасно потому, что передалось крестьянству всего Поволжья. Пугачёв овладел громадными пространствами от Оренбурга до Казани и борьба с ним обратилась в упорную войну. После целого ряда битв Пугачёв был схвачен и казнён в 1774 г., шайки его рассеялись, но волнение утихло не сразу и Екатерина выработала свои учреждения о губерниях под впечатлением этого погрома.

Иллюстрация: Императрица Екатерина II в коронационном одеянии. Романовская галерея Зимнего дворца

Вступая на престол, Екатерина II увидела, что финансы были не хороши; к тому же Сенат не знал точной цифры доходов и расходов, а военные действия так сильно и много поглощали денег, что войска даже не получали жалованья. По мнению императрицы, Сенат присвоил себе такую власть, которая подавляла совсем самостоятельность ему подчинённых учреждений. Для скорейшего производства дел Екатерина разделила Сенат на 6 департаментов, как это было при Анне Иоанновне, и стала сноситься с Сенатом через генерал-прокурора А.А. Вяземского, которому дала секретную инструкцию не поощрять Сенат на законодательную деятельность.

Екатерина II повела все свои мероприятия помимо Сената, но с его помощью занимаясь делами, искала средства для исправления финансового положения и была озабочена составлением законодательного кодекса.

Иллюстрация: Шествие Екатерины II после коронации с Красного крыльца в Архангельский собор. Со старинной гравюры

Грамота Петра III о дворянстве вызвала сильное бегство дворян со службы, что было приостановлено, в 1763 г. учреждением комиссии для пересмотра грамоты, но дело затянулось до 1785 г., так как комиссия не пришла ни к чему. В царствование Екатерины II в русском законодательстве развитие начала сословности достигло своего апогея и одновременно с этим проводился в жизнь принцип самоуправления. Первою законодательной попыткой был созыв в 1767 г. в Москве "комиссии о составлении проекта нового уложения". В манифесте. Данном 14 декабря 1766 г., по поводу созыва Комиссии, говорилось: "Мы в первые три года узнали о недостатке правосудия, о противоречии между ними при том же и страстные толки часто затмевали собой прямой разум многих законов, сверх того, еще умножила затруднения разница тогдашних времён и обычаев, не сходных вовсе с нынешними, кои последние суть основания и следствия великих предприятий премудрого государя, Деда нашего, Императора Петра I". Затем указывалось в манифесте на бесплодность предшествовавших комиссий и на устранение этих причин. Комиссия, насчитывавшая 565 депутатов, должна была согласовать Уложение 1649 г. с многочисленными позднейшими законодательными актами и создать новый свод законов. Комиссия была по своему составу выборная, хоть в ней и присутствовали депутаты от правительства.

⇦ Ctrl предыдущая страница / следующая страница Ctrl ⇨

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ 

cartalana.orgⒸ 2008-2021 контакт: koshka@cartalana.org