ПАТРИК ПРИНГЛ "ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПОД ВОДОЙ", 1963

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ

ВОДОЛАЗЫ В БРОНЕ

Полистайте любую книгу по истории водолазного дела, и вас удивит обилие чертежей разнообразных жестких или бронированных водолазных аппаратов и другого снаряжения, которые так и не были изготовлены. Все это снаряжение предназначено для защиты водолаза от давления воды.

Давление воды считалось главным врагом водолаза с того времени, как первые искатели жемчуга и губок погрузились достаточно глубоко, чтобы ощутить его грудной клеткой. Даже те, кто опускался всего на шесть футов, ощущали давление в ушах. Увидев, как быстро возрастает давление по мере увеличения глубины, они, естественно, стали рассматривать его как основное препятствие проникновению человека в морские глубины.

Все это так, но не совсем. Дело в том, что если не считать некоторых важных исключений, то человеческий организм очень хорошо приспособлен к жизни под водой. Тело человека имеет почти такую же плотность, как вода, причем оно фактически несжимаемо. Исключение составляют полости организма, особенно грудная клетка. Но, как мы уже знаем, если водолаз вдыхает воздух, имеющий одинаковое с водой давление, то он уже не чувствует на груди никакой тяжести. Это - всем известный закон физики, примененный к подводным условиям. Две равные силы, как бы велики они ни были, исключают друг друга, если действуют на тело с противоположных сторон.

Заметьте: как бы велики они ни были. Если давление с обеих сторон уравновешено, то телу водолаза не угрожает опасность быть раздавленным, находится ли он на глубине в пятьсот или пятьдесят футов. Поэтому, когда Джордж Вуки не смог опуститься ниже шестисот футов, то это объяснялось не тем, что ему угрожало непосредственное воздействие давления на организм. Если бы беда заключалась лишь в этом, он мог бы опуститься и на шесть тысяч футов, и даже на шестьдесят тысяч, если бы такая глубина существовала.

Между тем и на гораздо меньшей глубине, чем та, на которую опускался Вуки в обычном мягком скафандре, может быть раздавлена даже подводная лодка с прочной стальной обшивкой. Никто до сих пор не построил глубоководную наблюдательную камеру, способную выдержать давление на дне самого глубокого из известных на земле мест (Марианская впадина в Тихом океане; глубина свыше 35000 футов). Если водолазу подавать воздух под достаточным давлением, то даже и на этой глубине он не пострадает от непосредственного воздействия водяного давления на его тело (смерть наступит от вредного влияния сильно сжатого воздуха на внутренние органы).

Максимальная глубина для водолаза, пользующегося сжатым воздухом, около 300 футов. Ниже его ждет только смерть. Граница безопасного погружения, на которой можно продолжать полезную работу, проходит, разумеется, гораздо выше, чуть глубже 200 футов. Если пользоваться лучшей из известных сейчас газовых смесей - кислородно-гелиевой, то нормальная рабочая глубина составит 400 футов.

Уильям Боллард шел на глубину 540 футов семь с половиной минут. На дне он пробыл пять минут, а подниматься на поверхность пришлось шесть с половиной часов, причем процесс декомпрессии протекал медленно и болезненно.

Погружение Джорджа Вуки на глубину 600 футов заняло не меньше двенадцати часов, и большая часть этого времени ушла на декомпрессию при подъеме (В настоящее время советские водолазы значительно превысили достижения англичанина Джорджа Вуки (погружение на глубину 600 футов в октябре 1956 г.). Это стало возможным благодаря наличию в нашем флоте совершенного водолазного снаряжения, а также высокой организации глубоководных спусков. Подлинными мастерами глубоководных подводных работ на рекордной глубине стали советские водолазы П. Константинов, В. Хмелик, П. Спаи, И. Чертан и др.).

Безусловно, указанная глубина будет превышена с изобретением лучшей газовой смеси. А пока спасательные работы не могут выполняться без риска на глубине, превышающей 400 футов, с применением кислородно-гелиевой смеси, 300 футов - с применением воздушно-кислородной смеси и 200 футов - с применением сжатого воздуха.

Как же тогда достать сокровища с глубины семнадцати морских саженей, или 420 футов? Именно на такой глубине с грузом золота лежал в 1930 г. пароход "Иджипт". В то время кислородно-гелиевая смесь все еще проходила испытания. Тем не менее золото подняли. Каким образом? С помощью бронированного скафандра.

Рис. 3. Водолаз в скафандре срезает коралловые полипы

Скафандр был изготовлен фирмой Нойфельдта и Кунке (Гамбург) в 1920 г. Это был первый практически применимый бронированный костюм. По-видимому, из всех существовавших проектов надо было реализовать хотя бы один и. создать действующую модель для того, чтобы проверить степень ее полезности. В конце концов, без такого скафандра Джованни Куалия не попытался бы поднять золото с парохода "Иджипт". А он не только попытался, но и добился успеха.

"Иджипт" затонул в 1921 г. у берегов Бреста после столкновения с другим судном в густом тумане. Погибло 90 человек и затонуло золото на сумму свыше миллиона фунтов стерлингов.

Компания Ллойда выплатила страховку, получив таким образом право на это золото.

Было установлено, что судно затонуло по крайней мере на глубине трехсот футов; это означало его недосягаемость для обычного водолаза-профессионала. Надо было, следовательно, оставить судно на время в покое и ждать, пока кто-нибудь изобретет нечто пригодное для работы на больших глубинах (новую газовую смесь, новый тип скафандра и т.п.). Лондонский инженер Сэндберг, например, решил, что нужен новый скафандр.

- Вместо того чтобы подвергать водолаза такому давлению, - сказал он одному знакомому из компании Ллойда, - мы должны найти такой способ перемещения его с поверхности к затонувшему судну и обратно, который напоминал бы езду в лифте, причем под водой он должен работать при нормальном атмосферном давлении.

Знакомый отнесся к проекту с интересом, и вскоре компания Ллойда заключила с Сэндбергом контракт, основанный на принципе материальной заинтересованности: в случае успеха изобретатель получает 37,5% всего спасенного золота; в случае, если попытка кончится неудачей, никакого вознаграждения не будет.

Один офицер американского военно-морского флота рассказал ему о бронированном скафандре, созданном фирмой Нойфельдта и Кунке, и Сэндберг решил поговорить с капитаном 3-го ранга Джованни Куалия - главой фирмы "Сорима сэлвидж энд компани" (Генуя). Последний заинтересовался идеей брони и купил итальянский патент.

Скафандр был похож на гигантского робота, о которых пишут в научно-фантастических романах, - этакое чудовище из космоса с тремя глазами и страшно толстыми конечностями. Он представлял собой стальной цилиндр с иллюминаторами из толстого стекла и с прикрепленными на шарнирах руками и ногами, приводимыми в движение водолазом (правильнее было бы сказать - подводным механиком, помещающимся в цилиндре). Рабочее место водолаза освещалось мощными подводными прожекторами. Без света ему нельзя было обойтись, так как руками, одетыми в металлические шарнирные перчатки, он вряд ли мог что-либо нащупать. Кстати, перчатки часто давали течь, поэтому их заменили клещами, а руки оставались спрятанными в рукавах.

Шланга для подачи воздуха сверху не было. Водолаз брал воздух с собой и дышал им при нормальном атмосферном давлении. Запаса воздуха хватало на шесть часов. Никакой декомпрессии не требовалось. Броня защищала водолаза от давления воды и была достаточно прочной, чтобы выдержать его на глубине 700 футов.

Плавучесть регулировалась по принципу подводной лодки. При водолазе имелись балластные цистерны, которые он заполнял водой, когда хотел погрузиться, или продувал их сжатым воздухом, если хотел всплыть. Под водой водолаз обладал не положительной, а слегка отрицательной плавучестью, ибо у него не было мощных горизонтальных рулей, которые заставляли бы его погружаться; но зато он имел сигнально-спасательный конец, который позволял подручным наверху управлять его спусками и подъемами.

Бронированные конечности имели утолщенную форму потому, что должны были весить ровно столько, сколько весит вытесняемая ими вода. Это придавало им нулевую плавучесть и, следовательно, большую подвижность. А подвижность нужна. Недостаточная мобильность металлических конечностей была и остается главным дефектом бронированного скафандра, тем более что подвижность уменьшается соответственно глубине погружения водолаза. Объяснение этому простое. Чтобы пошевелить конечностями, человек, одетый в такой скафандр, должен преодолевать внешнее давление на сочленения. На поверхности давление нормальное и для преодоления его требуется совсем небольшое усилие. Под водой на мелководье давление сильнее, но и оно легко преодолимо. Но чем больше глубина, тем сильнее давление на каждый квадратный дюйм площади сочленений. Предпринимавшиеся до этого попытки создать бронированный скафандр оканчивались неудачей, так как изобретатели не могли придумать такие шарниры, которые были бы одновременно водонепроницаемыми и подвижными на глубинах, недоступных для водолазов в обычных мягких скафандрах.

Скафандр фирмы Нойфельдта и Кунке более других подошел для решения данной проблемы. Он имел шарнирные сочленения; внутри шарниров помещались шариковые подшипники для уменьшения трения. Герметичность обеспечивалась тонкими упругими резиновыми лептами, напоминающими корабельные пластыри: под действием водяного давления ленты плотно облегали отшлифованную поверхность шарнира.

***
Куалия испытал бронированный скафандр Нойфельдта и Кунке в работах по поднятию американского парохода "Вашингтон", затонувшего на глубине 318 футов недалеко от залива Рапалло. Пароход был торпедирован подводной лодкой еще во время первой мировой войны и с тех пор лежал нетронутым на грунте.

Кроме немецкого скафандра, итальянцы имели оборудование собственной конструкции: особые ковши, крюки, краны и гигантские электромагниты для поднятия металла с судов.

На этой глубине бронированный скафандр был слишком стеснен в движениях, поэтому Куалия сократил количество шарниров: вместо двенадцати (по три на каждую конечность) оставил шесть (по два на ноги и по одному на плечи). От этого скафандр стал практичнее, хотя и в меньшей степени соответствовал честолюбивым замыслам изобретателя.

Спасательная экспедиция прошла успешно. Со дна моря было поднято 700 тонн медных слитков и стального железнодорожного оборудования, в том числе огромные, тяжелые паровозные котлы.

В 1928 г. после еще одной репетиции с бронированным скафандром Куалия отправился к тому месту, где, по предположениям, затонул "Иджипт" (окончательно его местонахождение тогда еще не было установлено). Судно затонуло примерно в тридцати милях от берега, поэтому найти его было очень трудно. В течение двух летних сезонов два норвежских и один французский тральщики уже пытались задеть его тралом, но безуспешно. После этого два сезона подряд трудились итальянцы. Поиски проводились тщательно. 30 августа 1930 г. судно было найдено, но на глубине не 300 футов, а свыше 400. Для такой глубины требовалась броня.

Тем временем Куалия подверг скафандр еще одному испытанию. Неподалеку на глубине 240 футов затонуло бельгийское судно, и имелись сведения, что на нем, в капитанском сейфе, хранились бриллианты. Один из итальянцев, спустившись под воду в скафандре Нойфельдта и Кунке, проник в капитанскую каюту, нашел сейф и поднял его. Никаких бриллиантов в нем не оказалось. Но зато на судне было найдено восемь тонн слоновой кости. Кроме того, водолазы приобрели дополнительный опыт работы в бронированном скафандре.

Куалия знал, что на глубине 400 футов водолаз вряд ли сможет вообще шевелить руками и ногами и тем более выполнять какую-либо физическую работу. Но скафандр мог быть полезен и как наблюдательная камера: находящийся в нем человек указывает по телефону, где закладывать взрывчатку, и направляет движения ковша.

Сначала Куалия решил достать капитанский сейф, для чего надо было снять трехтонный подъемный кран; водолаз указал, куда опустить взрывные снаряды, он же направил механические когти с зарядами. Когда край был снят и отправлен наверх, с помощью новых взрывов удалось расчистить путь в капитанскую каюту. Бронированный водолаз, спускаясь, попал прямо в нее. Он вызвал сверху особый ковш, а потом наблюдал за его работой. Ковш приподнял сейф (при этом едва не уронил) и потащил наверх.

Сейф отвезли в Брест, где открыли в присутствии английского консула. Содержимое сейфа подтвердило, что это судно действительно "Иджипт".

Чтобы заняться каким-то делом в период неблагоприятной погоды, Куалия разыскал в укрытом от ветров месте затонувшее американское судно, предназначавшееся для перевозки оружия и боеприпасов. Судно было торпедировано во время войны и с тех пор лежало на грунте на глубине 50 футов.

Эти работы не были спасательными: французские власти хотели лишь убрать судно с пути, поскольку оно мешало навигации. Куалия предполагал, что некоторые снаряды могут еще взорваться, несмотря на тринадцатилетнее пребывание под водой, поэтому решил отвести свою плавучую базу на милю в сторону. После этого он произвел первые взрывы. Взрывы прошли нормально, и в следующий раз базу уже не стали отводить так далеко. Все по-прежнему шло хорошо, и когда были произведены новые взрывы, появилась уверенность, что никакая опасность уже не угрожает. Дистанция была сокращена еще больше. От вспомогательного судна до места затопления оставалось не более трехсот ярдов, когда произошла катастрофа: взрывом разнесло на куски не только затонувшее судно, но и вспомогательное вместе с его экипажем.

Опечаленный Куалия собрал обломки, пополнил свою бригаду, приобрел новое снаряжение и возвратился к "Иджипту". К концу следующего лета его команда взорвала три палубы и вход в кладовую и приготовилась к приему первого ящика с золотом. Но в это время начались штормы, заставившие прервать работы еще на шесть месяцев. Охранять затонувшее судно не было нужды, но когда в мае 1932 г. команда вернулась, то обнаружила, что сорокафутовый пролом, ведущий в кладовую, был совершенно забит обломками судна. Целый месяц работали ковши, вытаскивая на поверхность один лишь хлам.

Но вот наступил день, когда лопасти ковша вместе с мусором принесли два золотых слитка.

Прошло уже четыре года, как начались спасательные работы, но для завершения их потребовалось еще три. Когда обычные ковши уже не могли доставать золото, прибегли к помощи специального вакуумного ковша. Он представлял собой сосуд, герметически закрытый с одной стороны стеклом. В ковше имелось приспособление, которое разбивало стекло, как только ковш оказывался в непосредственной близости от золота. Ковш был наполнен обычным атмосферным воздухом, поэтому, когда стекло разбивалось, внутрь врывалась вода вместе с монетами и другими предметами. Затем ковш автоматически закрывался.

К концу работы служащие Куалии подняли три четверти золота, затонувшего с пароходом "Иджипт". Этим была вписана новая страница в историю спасательных операций. Впервые были осуществлены работы на глубине, недоступной для водолаза, одетого в обычный скафандр.

Операции по поднятию золота с "Иджипта" принесли славу бронированному водолазному скафандру, но его успех не был безоговорочным. В сущности, скафандр такого типа выполнял лишь роль наблюдательной камеры, поскольку ни руками, ни ногами с их патентованными шарнирами водолаз действовать почти не мог.

Уже в начале работ Куалия использовал "наблюдательные башни", построенные для той же цели. По существу, глубоководная наблюдательная камера есть тот же водолазный колокол, только с закрытым дном и с проделанными по сторонам иллюминаторами.

Ряд практически применимых подводных наблюдательных сооружений подобного типа появился еще до того, как Нойфельдт и Кунке построили первый действующий бронированный скафандр. В XIX в. француз Эрнест Базин устраивал праздничные аттракционы, погружая людей под воду в стальном цилиндре, подвешенном на цепях и снабженном прожекторами. Побывал он и в заливе Виго, где пытался спасать легендарные испанские галеоны, но там его спуски были менее удачны.

Обычно наблюдательная камера не имеет дополнительного запаса воздуха, и первые модели камер не могли долго находиться под водой. Но в 1912 г. Р. Г. Дэвис сконструировал камеру, включавшую автономный аппарат для генерации воздуха, им же созданный для водолазов и шахтеров. Эта камера явилась прототипом "наблюдательных башен" Куалия, а также (в той мере, в какой это касается снабжения воздухом) бронированного скафандра Нойфельдта и Кунке образца 1920 г.

Наблюдательная камера была применена в спасательных работах в 1940 г., причем спускаться приходилось даже ниже, чем при поднятии грузов с "Иджипта". Цель работ была все та же - золото.

***
Пароход "Ниагара" затонул (вернее, был потоплен) в тридцати милях от Новой Зеландии и примерно в 12000 милях от Германии. Вряд ли кто мог ожидать, что именно здесь он подорвется на немецкой мине. А между тем "Ниагара" подорвалась и затонула. Случилось это серым холодным утром в июне 1940 г. Все пассажиры и члены экипажа спаслись, и когда судно начали тонуть, на нем оставалось лишь 590 золотых слитков, оцененных в 2500000 фунтов стерлингов. О существовании этих слитков не знал почти никто, кроме капитана. В эту тайну посвятили еще капитана Дж. П. Уильямса из Мельбурна и предложили ему возглавить спасательные работы. Изучив карту, Уильямс увидел, что ему предстоит работать на глубине, на которой еще никто никогда не работал. Даже "Иджипт" находился на меньшей глубине, а "Ниагара" была окружена минным полем.

Функция плавучей базы была возложена на устаревшее судно "Клеймор". Специально для этих работ была построена наблюдательная камера, основанная на том же принципе, что и аппарат Дэвиса. Джонстона, известного водолаза Австралии, назначили начальником группы водолазов. В помощь ему командование военно-морского флота выделило его брата Уильяма.

В декабре они были готовы начать поиски затонувшего судна. Протянув трос от "Клеймора" к вспомогательному судну, они стали прочесывать море. Когда трос зацепился за какое-то препятствие, Джонстон-старший опустился в наблюдательной камере под воду, чтобы выяснить причину.

Оказалось, что это был камень, и Джонстона по его просьбе стали вытаскивать наверх. Поднимаясь, Джонстон услышал скрежет трущегося о камеру таинственного троса. Но тайна рассеялась, когда люди вытащили на поверхность якорь и вместе с ним мину. Трос, на котором держалась мина и который терся о камеру, перекрутился с якорной цепью. Сама же мина болталась в нескольких футах от борта "Клеймора".

Капитан Уильямс приказал принять решительные меры. Джонстон надел водолазный костюм и погрузился под воду с багром, чтобы попытаться оттолкнуть мину. Но она не двигалась. Тогда капитан Уильяме приподнял якорную цепь и попросил командование военно-морского флота прислать тральщик и убрать мину.

Джонстон снова спустился в водолазном костюме, чтобы зацепить тралом мину. Выполняя эту задачу, он с тревогой увидел, что трос, на котором держалась мина, перекрутившись со швартовым тросом "Клеймора", уже перепилил две стренди (Пеньковый трос сплетен из трех-четырех стрендей (Прим. ред.). Джонстон распутал их, но в этот момент его собственные лини зацепились за рога детонаторов и притянули его вплотную к верхней части мины. Поднимаясь, мина оказалась под самым судном, прижав Джонстона к днищу. Благодаря этому детонаторы были отделены от судна, и лишь шлем водолаза время от времени ударялся о его корпус. Джонстон до сих пор говорит, что часы, проведенные им тогда под водой, были самыми неприятными в его жизни.

Капитан Уильямс попросил, чтобы тральщик тянул трал очень осторожно. В это время Джонстон продолжал выполнять роль подушки, одновременно стараясь отделить свои лини от рогов мины. В конце концов ему удалось освободиться. И он и мина почти вышли из-под "Клеймора", но в этот момент порвался трал. Джонстон отпустил мину, и она, к счастью, всплыла на поверхность футах в десяти от судна. На нее пытались накинуть лассо, но безуспешно. Мина сопровождала корабль еще семь томительных часов, пока ее не расстреляли из пулемета.

Девять недель спустя Джонстон нашел затонувшее судно. Оно лежало на борту на глубине 438 футов. На следующий день он спустился под воду для осмотра. Он увидел рваную пробоину, образовавшуюся от взрыва мины, и попросил опустить камеру. Едва успели выполнить его просьбу, как лопнул носовой швартов "Клеймора". Судно сразу же начало относить ветром в сторону, а вслед за ним потащило и наблюдательную камеру. Не было нужды сообщать об этом Джонстону по телефону, так как он и сам знал, что произошло. Минуту тому назад он спокойно стоял, осматривая судно, и вдруг камера задергалась и ее поволокло по разрушенной палубе, мимо шлюпбалок, а затем вдоль судна - прямо к рваной пробоине в корпусе. К счастью, камеру тащило все быстрее и быстрее, так что она перескочила через эту пробоину, упала на грунт и погрузилась вверх дном в ил.

К радости подручных, камера не запуталась. Они быстро потащили ее наверх, надеясь, что Джонстон жив.

Когда Джонстона выносили из камеры, он улыбался, хотя лицо его и было в крови.

Наконец участники экспедиции нашли кладовую. Они построили картонный макет затонувшего судна и, разработав детальный план, начали взрывать одну за другой палубы.

Опыт "Иджипта" повторился. Разница состояла лишь в том, что на этот раз приходилось хранить дело в тайне, поскольку шла война.

Наконец настал долгожданный день 13 октября 1941 г., когда механическими ковшами были подняты первые золотые слитки. После этого работа пошла с фантастической быстротой. Золото складывалось на "Клейморе" в капитанской каюте, и вскоре ее палуба была буквально устлана золотом. За тридцать семь дней было поднято золота на сумму 2000000 фунтов стерлингов. Поставленная задача была выполнена меньше чем через двенадцать месяцев после того, как начались поиски.

***
Без наблюдательной камеры эта экспедиция была бы невозможна. Водолазы, одетые в обычные скафандры, могли бы применить кислородно-гелиевую смесь, но работать на такой глубине нельзя. Она была слишком велика и для бронированного костюма, так как он не смог бы действовать там нормально. Поэтому бронированный костюм даже не пробовали использовать.

С того времени как закончились работы по поднятию золота с "Иджипта", в бронированный скафандр не было внесено никаких серьезных улучшений. Правда, Нойфельдт и Кунке выпустили новую модель, но она почти ничем не отличалась от образца 1920 г.

Иранец Ж. С. Пересс изготовил бронированный скафандр, у которого сочленения конечностей изолировались от воды специальной жидкостью, отделявшей друг от друга подвижные части и полностью исключавшей трение металла о металл. Еще позднее итальянский инженер Роберто Галеаззи сконструировал бронированный скафандр, обладавший наибольшими возможностями. Но оба скафандра так и остались неиспользованными. Хотя проблема давления на шарниры и была решена, практическое значение такого скафандра всегда будет ограниченным, ибо голые руки водолаза нельзя заменить никаким механическим устройством.

Но если бронированный скафандр не претерпел никаких изменений к лучшему, то глубоководная наблюдательная камера стала погружаться все глубже и глубже.

В июне 1925 г. Джордж Вуки, помещенный в наблюдательную камеру, базировавшуюся на спасательном судне "Риклейм" (военно-морской флот Великобритании), достиг глубины 1060 футов. Но это была лишь прелюдия к камерам оригинальной конструкции. О них мы скажем ниже.

⇦ Ctrl предыдущая страница / следующая страница Ctrl ⇨

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ 

cartalana.orgⒸ 2008-2021 контакт: koshka@cartalana.org