ПАТРИК ПРИНГЛ "ПРИКЛЮЧЕНИЯ ПОД ВОДОЙ", 1963

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ

Последний член экипажа не мог выбраться самостоятельно. Тогда к лодке спустился рослый русоволосый водитель торпед по имени Луиджи де ла Пене и фактически выволок его. Этот человек спасся, но два других погибли при подъеме на поверхность. Они не выпускали воздух из легких и умерли от кровоизлияния.

Таким образом, первая попытка использовать управляемые человеком торпеды окончилась печально для итальянских подводников. Но их утешало то, что секретное оружие осталось нераскрытым. Противник даже и не подозревал о его существовании. Знаменательно, что это положение не изменилось и после второй попытки.

Целью итальянцев опять были корабли, стоявшие в Александрии. Снова торпеды и люди были подвезены на подводной лодке к месту, откуда легче нанести удар. Затем повторилась та же история: подводная лодка была замечена и потоплена, только уже не самолетом, а английскими миноносцами, с которых сбросили на нее глубинные бомбы. Спасшихся членов экипажа взяли в плен и отправили в Александрию.

В списке захваченных в плен оказался лейтенант Элиас Тоски. Ему, как и остальным, сказали, что для него война кончилась. Фактически же она для него даже и не начиналась, но он промолчал.

Неудачей окончилась и третья попытка. Итальянская подводная лодка под командованием принца Валерио Боргезе доставила три управляемые торпеды вместе с личным составом в район английской военно-морской базы Гибралтар, начав таким образом его трехлетнюю подводную осаду (Осада длилась с октября 1940 г. по март 1942 г.). Боргезе получил из Рима сообщение о том, что за молом стоят два английских линкора. Подводная лодка спустила торпеды на воду и ушла. Поскольку поблизости находилась нейтральная и дружественная Испания, итальянцы не боялись возвращаться на базу после выполнения задания.

Первая торпеда, которой командовал Луиджи де ла Пене, сразу же пошла ко дну и там осталась. Он и его товарищ сбросили с себя дыхательную аппаратуру и поплыли к испанскому берегу. Тезей командовал второй торпедой. Она шла очень хорошо, но у экипажа что-то случилось с дыхательной аппаратурой, и он также вынужден был пристать к берегу.

Неудача постигла и третью пару водителей торпеды, носивших оперные имена Бириндели и Пакканини, хотя они были очень близки к успеху. Несмотря на малую скорость, их торпеда дошла до точки, отстоявшей от линкора "Бархэм" на восемьсот футов. Водители легли на курс, но затем вместе с торпедой погрузились на дно, на глубину сорока пяти футов. Едва торпеда коснулась грунта, как Пакканини объявил, что у него кончился кислород. Бириндели отправил его на поверхность, приказав не шевелиться там. Сам же продолжал плыть, то и дело натыкаясь на камни. Когда до цели оставалось около двухсот ярдов, отказал двигатель. С полчаса Бириндели пытался тащить торпеду сам, но вдруг почувствовал первые симптомы отравления углекислым газом и решил прекратить борьбу. Бежать на нейтральную территорию ему и Пакканини было трудно. В конце концов они вылезли на берег у доков, попытались хитростью ускользнуть, но были задержаны и взяты в плен.

Несмотря на то что в руках у англичан оказались итальянцы - водители торпед, тайна оружия все еще не была раскрыта.

Остальные четыре человека улетели в Италию и вернулись на свою базу

(Итальянское военно-морское командование тщательно разработало план возвращения боевых пловцов в Италию. В соответствии с этим планом после выполнения боевыми пловцами поставленной задачи в Гибралтаре (прикрепление зарядов к днищам боевых кораблей или транспортов) они должны были вплавь добираться до находившегося поблизости берега Испании, где специальный итальянский агент встречал их и далее через консульство направлял в Италию).

То же сделали команды еще трех торпед, доставленных в Гибралтарский пролив: они тоже не смогли подорвать ни одного судна.

Затем была предпринята аналогичная попытка неподалеку от порта Ла Валетта (о. Мальта). Этот рейд представлял собой комбинированную операцию: в нем участвовали две торпеды и быстроходное надводное судно. Одна из торпед была уничтожена вместе с личным составом, два водителя другой - взяты в плен (без торпеды). Одним из пленных был Тезей. Теперь в руках у англичан оказались оба изобретателя.

Прошел уже год, как Италия вступила в войну, но еще ничего не достигла при помощи управляемой торпеды, хотя она и не утратила своих достоинств. Боргезе, ставший теперь командиром отряда управляемых торпед, продолжал пользоваться Гибралтарским проливом "для учений", как он выражался. Наконец в сентябре 1941 г. водителям торпед удалось-таки добиться успеха. Сначала они подорвали два танкера, а потом едва не потопили и третий - водитель уже прикрепил к винтам боеголовку, но его товарищ, прочтя на корме название судна, обнаружил, что это "Польенцо" из Генуи. Этот танкер, захваченный англичанами, служил теперь противнику, но все же его построили в Италии... "Родственное" чувство возобладало, и мина была снята с "Польенцо". Впоследствии этой миной был подорван английский моторный катер "Дерхем".

Англичане все еще не знали, каким оружием их бьют; однако английские водолазы обыскали гавань и достали со дна части итальянских торпед и дыхательной аппаратуры. Все это было отправлено в Англию для изучения.

***
Итальянцы решили совершить еще один рейд на Александрию. Там стояли на якоре линкоры "Куин Элизабет" и "Вэлиент", составлявшие половину отряда линейных кораблей английского Средиземноморского флота. Пока шла подготовка к нападению на эти корабли, немцы потопили два других линкора - "Арк Роял" и "Берхем". Итальянцы - водители торпед мечтали полностью освободить "свое" море (так они его называли) от линейных кораблей противника.

Боргезе принял на борт своей подводной лодки три торпеды и пробрался сквозь минные заграждения к точке, расположенной поблизости от западного маяка гавани. Море было спокойно, ночь темна. Водители торпед, руководимые Луиджи де ла Пене, покинули лодку. Напарником де ла Пене был тоже ветеран - Эмилио Бьянки. Это были хладнокровные и опытные люди. На место они прибыли раньше назначенного времени, открыли коробки с едой и закусили. Они подплыли к сетевым заграждениям у входа в гавань.

Все шестеро высунулись из воды, чтобы посмотреть, что делается за боновым заграждением. Они увидели людей, стоявших в конце мола, слышали их голоса, видели моторный катер, непрерывно курсировавший по гавани и сбрасывавший глубинные бомбы. Потом позади них появились три английских миноносца и блеснули прожекторами. Зажглись световые ориентиры, показывавшие вход в гавань, открылся бон, и итальянские торпеды вошли в нее вслед за миноносцами.

Де ла Пене направился к "Вэлиенту". У него сильно промокал костюм, от чего ему стало очень холодно. Он быстро преодолел противоминную сеть и, подплыв к корпусу корабля, потрогал его руками. Вдруг торпеда, неизвестно по какой- причине, начала тонуть. Де ла Пене нырнул. Торпеда лежала на грунте. Бьянки на ней не было. Де ла Пене поднялся на поверхность - и там его не видно; значит, надо обходиться без него. Де ла Пене возвратился к торпеде, попытался завести мотор, но безуспешно. Но тут он нащупал трос, запутавшийся в винте. Ему ничего не оставалось, как самому подтащить торпеду под корабль.

Надо было спешить, ибо Бьянки (или его тело) могли в любой момент заметить и взять на борт; поднимется тревога, и сбросят глубинные бомбы. Де ла Пене находился на глубине шестидесяти футов, где неразбавленный кислород действует как смертельный яд. Он спешил и тянул изо всех сил, с каждым рывком приближая торпеду на несколько дюймов к цели. Он так замутил илом воду, что даже не мог разглядеть стрелку компаса, так что пришлось ориентироваться лишь по шуму поршневого насоса, доносившемуся с линкора.

Прошло не меньше сорока минут прежде чем он оказался у корпуса "Вэлиента", ударившись о него головой. Прикрепить мину к килю он не сумел, поэтому завел ее под носовую часть. Она должна была сработать и там, если корабль будет стоять на месте. Он поставил дистанционный взрыватель на пять часов утра и поднялся на поверхность, где сбросил с себя кислородный аппарат. Свежий воздух подействовал на него ободряюще, и он стал медленно отплывать от корабля. Вдруг раздался крик, по воде зашарил луч прожектора, нашел его; с корабля дали пулеметную очередь. Он остановился, поплыл обратно, вылез на одну из швартовых бочек линкора. Но там уже был кто-то, - кажется, еще один водитель. Не веря своим глазам, он увидел, что это Бьянки; тот еще не оправился от кислородного отравления. Находясь на дне, он потерял сознание, а когда всплыл на поверхность и пришел в себя, то устроился на швартовой бочке, чтобы не вызывать тревоги, пока командир подготавливал взрыв.

Когда де ла Пене карабкался на бочку, его заметили; подошел английский катер и взял его и Бьянки на борт. По их "лягушечьим" костюмам можно было сразу определить, с какой целью они здесь находятся. Их немедленно подвергли строгому допросу - сначала каждого в отдельности, потом обоих сразу. Ни тот, ни другой не сказал ни слова. В четыре часа их доставили на борт "Вэлиента", и здесь повторилась история Розетти - Паолуччи: диверсантов, успешно завершивших операцию, взяли на корабль, который они же обрекли на гибель, и вместе с которыми могли погибнуть сами.

Капитан Чарльз Морган спросил их, где заложена мина. Но они ничего не сказали, и тогда их посадили в корабельный карцер. Охрана предлагала им ром и сигареты, стараясь выпытать нужные сведения. Бьянки заснул. Де ла Пене смотрел на часы. Прошло два часа с тех пор, как он заложил мину. Без десяти минут пять де ла Пене попросил встречи с капитаном.

"Я сказал ему, что через несколько минут его корабль взорвется, что помешать этому никак нельзя и что, если он хочет, то может отправить свою команду в безопасное место. Он снова стал спрашивать, где я заложил мину, но я не ответил, и он опять отправил меня в карцер". Так впоследствии рассказывал де ла Пене об этой встрече. Если бы он сообщил тогда капитану Моргану, где находится мина, то корабль можно было бы еще спасти; для этого достаточно было сдвинуть его с места.

Когда де ла Пене шел от капитана, он слышал, как раздалась команда: "Покинуть корабль!" и увидел людей, бегущих на корму. Придя в карцер, он обнаружил, что Бьянки исчез. Его, видимо, куда-то увели. Томимый мучительной неизвестностью, он ждал, когда наступит последняя минута. Неужели взрыв опоздает? Или мина вообще не взорвется? Но механизм сработал совершенно точно. Раздался грохот, корму корабля приподняло, погас свет, карцер наполнился дымом. Судно начало крениться. Де ла Пене открыл иллюминатор и попытался вылезть через него, но не смог. Корабль лежал на грунте, продолжая крениться на борт. Без особой надежды на успех он попробовал открыть дверь. К его удивлению, она оказалась незапертой. Он вышел из карцера и пошел по безлюдной палубе. На корме работало несколько человек под руководством капитана Моргана. Де ла Пене спросил его, что он сделал с Бьянки. Тот не ответил, а вахтенный офицер велел ему замолчать. Де ла Пене прошел дальше по корме и встал рядом с офицерами, наблюдавшими за линкором "Куин Элизабет". Если и на нем заложена мина, то пора бы ей взорваться. В то же мгновение раздался взрыв, и линкор "Куин Элизабет" начал тонуть. Третьей целью был танкер. Он был тоже подорван. Впервые за всю войну итальянский флот занял господствующее положение в Средиземном море.

Де ла Пене нашел Бьянки в офицерской столовой. Их свезли на берег и поместили в лагерь для военнопленных. Та же судьба постигла и остальных четверых водителей торпед: все они были взяты в плен. Они не смогли доложить командованию о своем огромном успехе, а англичане, естественно, не собирались докладывать за них. Линкоры получили серьезные повреждения и ни в каких активных боевых операциях уже не участвовали. Но место стоянки не было достаточно глубоким, поэтому они не затонули. Оба корабля стояли на ровном киле, и с суши, а также с воздуха казалось, что с ними ничего не случилось. Над палубами натянули тенты, надраили медь, открыли доступ экскурсантам. В котлах поддерживался пар, как если бы оба корабля были готовы выйти в море. Поскольку противник не использовал свое преимущество, то полагали, что он не был осведомлен об успехе операции.

Между тем внимание итальянцев снова было привлечено Гибралтаром. Кроме водителей торпед, аналогичные операции проводили "люди-лягушки", заплывавшие в гавань с побережья Испании с магнитными минами на спине и груди. Военно-морское командование в Гибралтаре приспосабливало свою оборону к борьбе с новой опасностью. Организацию боевых действий против подводных диверсантов возложили на лейтенанта Уильяма Бейли. Его назначили на пост, имевший необычное название - РМСО, или "рендер майнс сейф офисер" (офицер службы безопасности от мин). Это была очень опасная работа.

Время от времени сбрасывались глубинные бомбы, чтобы отпугнуть водителей торпед и "лягушек", которые могли оказаться где-нибудь поблизости. Однако от этих бомб страдали только рыбы. Бейли намеревался осуществить проверку подводной части корабельных корпусов и даже разработать тактику подводного боя и попросил дать ему добровольцев, чтобы провести с ними учения по спуску под воду на небольшие глубины. Так была сформирована первая группа для боевых действий под водой. Руководителем группы назначили Бейли.

Однажды Бейли, осматривая корпус судна, увидел, как к нему приближается какая-то темная фигура. Думая, что это акула, он выхватил нож. Но то была не акула, а "человек-лягушка", итальянец. Бейли ударил его ножом. Человек повернулся и поплыл прочь. На нем были ласты, и это помогло ему уйти. Но нож Бейли прорезал на нем костюм и он, по-видимому, не смог вернуться на базу.

В декабре 1942 г., через год после рейда итальянцев на линкоры "Вэлиент" и "Куин Элизабет", группа Бейли добилась эффектной победы над вражескими, водителями торпед. В гавани, куда прокрались водители, стояли два линкора и два авианосца, но все торпеды были уничтожены глубинными бомбами. Три водителя были убиты, двух взяли в плен, и один вернулся на базу. Пленных допросили, желая узнать, с какой базы они действуют. Те ответили, что их доставили сюда на подводной лодке. Англичане поверили. Лишь после заключения перемирия с Италией они узнали, что у итальянских водителей торпед имелась постоянная база - поднятый со дна танкер, стоявший в заливе Алхесирас, почти под самым носом у англичан. В подводной части этого судна итальянцы проделали большое отверстие, через которое и выпускали торпеды.

(10 июня 1940 г. в момент вступления Италии в войну торговое судно "Ольтерра", принадлежавшее одному генуэзскому судовладельцу, находилось на Гибралтарском рейде. В соответствии с полученным распоряжением капитан, отведя судно на мелкое место в испанские территориальные воды, открыл кингстоны и притопил его, чтобы оно не попало в руки англичан. В таком положении "Ольтерра" находилась полтора года. Затем итальянцы с помощью испанской компании, занимавшейся подъемом затонувших судов, подняли судно и отбуксировали его в порт Алхесирас (в Гибралтарском проливе, в 4 км от г. Гибралтара). Судно отремонтировали, на нем оборудовали мастерскую для монтажа управляемых торпед, которые присылались в разобранном виде из Италии. Так "Ольтерра" стала базой для итальянских человекоуправляемых торпед, использовавшихся против английских кораблей и судов, стоявших в Гибралтаре).

Бейли и его товарищи начинали почти на пустом месте. Для дыхания под водой они пользовались аппаратами "ПСАД", а из одежды, кроме купальных трусов, ничего не имели. Но в Англии проводились большие экспериментальные работы в области подводной войны, и в конце концов англичане создали снаряжение, которое превосходило итальянское.

***
Осенью 1943 г. пал Рим, и с Италией было заключено перемирие. Это случилось как раз в тот момент, когда принц Валерио Боргезе готовил свой самый дерзкий рейд - массированный удар по судам, стоявшим в Нью-Йоркской гавани. Операции в районе Гибралтара закончились, и многие итальянские водители торпед перешли на сторону противника. Совместно с английскими водителями торпед они участвовали в операции против двух итальянских крейсеров, захваченных немцами, и находившихся в гавани Специя, - там, где подобным операциям было положено начало. На этот раз сентиментальность не помешала итальянцам принять участие в потоплении крейсера "Болцано".

КОРАБЛИ ИКС

Вероятно, первым человеком, задумавшимся над идеей создания торпеды, управляемой человеком, был англичанин, отставной военно-морской офицер Годфри Херберт, который еще в 1909 г. приобрел патент на аппарат, названный им "Девастейтор" ("Опустошитель"). Он предлагал эту идею военно-морскому министерству как до, так и во время первой мировой войны, но предложение отклонили. Другой морской офицер, Макс Хортон, видоизменил конструкцию Херберта и снова предложил министерству, но результат был тот же.

Тем временем сэр Роберт Дэвис сконструировал и запатентовал и торпеду, управляемую человеком, и сверхмалую подводную лодку. Характерным для этой лодки было то, что она имела шлюзовую камеру, через которую подводник мог выйти прямо в море и, совершив диверсию или какую-либо другую операцию, вернуться обратно.

В 1924 г. Макс Хортон сконструировал еще одну сверхмалую подводную лодку, которую чуть было не одобрило военно-морское министерство.

Лет около десяти спустя отставной военно-морской офицер по имени Кромвелл Варли также начал работать над созданием подводной лодки. Когда началась вторая мировая война, он предложил свои услуги. В то время

Хортон служил в адмиралтействе, и он поддержал идею Варли. Однако работы по созданию лодки велись очень медленно. До того как появилась первая сверхмалая подводная лодка, итальянцы уже провели в Средиземном море ряд успешных операций. Ввиду этого адмиралтейство распорядилось, не прекращая работы над созданием "корабля-Х" (так условно называли сверхмалую подводную лодку), строить пока торпеды, управляемые человеком.

Основное различие между "колесницами" и "кораблями-Х" примерно такое же, как между мотоциклом и автомобилем. "Колесница" - это то, на чем сидят, а "корабль-Х" - в чем сидят. В обоих случаях команда надевала резиновые костюмы и пользовалась кислородными аппаратами, действовавшими по принципу "ПСАД", а ее целью являлось, преодолев противоминные сети, заложить мины под вражескими кораблями. Однако подводник, находящийся в сверхмалой подводной лодке, пользуется определенным комфортом. Пока он в пути, ему сухо и тепло, и дышит он обычным атмосферным воздухом. Прибыв на место, он выходит в море через специальную камеру, отделенную от главного помещения лодки герметически закрывающимся люком; эту камеру можно заполнять водой и потом осушать наподобие шлюзовой камеры обычной подводной лодки.

***
Английские "колесницы" предприняли операцию против немецкого линкора "Тирпиц", стоявшего на якоре в норвежском фиорде. Это было в октябре 1942 г. Но операция провалилась.

В марте 1943 г. появилась первая сверхмалая подводная лодка, а в сентябре того же года шесть таких лодок впервые ушли с боевым заданием. Главной целью по-прежнему был "Тирпиц".

Команда каждой из лодок состояла из четырех человек: командира, его помощника, старшины электромеханической боевой части и водолаза. Она имела пятьдесят футов длины и располагала полным комплектом необходимой аппаратуры в миниатюре, за исключением торпедных аппаратов. Ее вооружение состояло из двух серповидных разрывных зарядов, укрепленных по обе стороны корпуса лодки. Их не надо было прикреплять к цели, как магнитные мины; их просто оставляли на дне, под корпусом вражеского судна.

Через Северное море все шесть "кораблей-Х" прошли на буксире обычных подводных лодок. Это путешествие заняло более недели. Одна из сверхмалых лодок вместе с командой пропала в пути; вторая была уничтожена во время атаки, вероятно, артиллерией противника. Две лодки, Х-6 и Х-7, достигли цели.

Лодка Х-7 под командованием лейтенанта Годфри Плейса первой вошла в фиорд. За ней час спустя появилась Х-6. Но у этой лодки испортился перископ, и ее командир, лейтенант Дональд Камерон, почти ничего не видел. Тем не менее обе лодки пробрались через наружные сетевые заграждения без помощи своих водолазов и с интервалом в пять минут одна от другой достигли внутренней акватории гавани. Здесь лодка Х-7 запуталась в сети и некоторое время потратила на то, чтобы освободиться от нее. Х-6 прошла в гавань следом за вражеским дозорным катером и тут, к несчастью, села на мель. С "Тирпица" ее заметили, но приняли за морскую свинью; это дало ей возможность приблизиться к цели. Но затем она ударилась о подводный риф и снова показалась на поверхности. Она тут же погрузилась обратно, но на "Тирпице" уже знали, что это не морская свинья. Хотя у Камерона не действовал гирокомпас и почти залило водой перископ, он решил всплыть под самым носом "Тирпица". Там его лодку немцы встретили дружным огнем стрелкового оружия и ручных гранат. Камерон хладнокровно уничтожил секретное оборудование, дал задний ход и, приблизившись к линкору настолько, что начал тереться об его броню, сбросил разрывные заряды, открыл кингстоны и приказал экипажу покинуть лодку.

Членов команды подобрал дозорный катер с "Тирпица". Командир катера попытался помешать Х-6 затонуть, но безуспешно.

Дистанционный взрыватель на зарядах был поставлен с расчетом на взрыв через час после сбрасывания. Было семь часов пятнадцать минут утра.

Камерона и членов его команды взяли на борт "Тирпица". Им пришлось пережить все те мучительные моменты ожидания и страха, которые пережили де ла Пене и Бьянки на борту "Вэлиента". Положение было такое же: обреченный корабль мог бы спастись, если бы только сдвинулся с места.

Сначала четверых пленников приняли за русских. Конечно, они ничего не сказали, но все время украдкой поглядывали на часы и гадали, когда произойдет взрыв.

В это время Х-7, все еще оставаясь незамеченной, выпутывалась из сети. Наконец Плейс освободился и направился прямо к "Тирпицу". Как и Камерон, он сбросил заряды, когда коснулся корпуса линкора. Стремясь уйти, он опять запутался в сети. Когда лодка снова появилась на поверхности, ее увидели и обстреляли из пулемета. Плейс предпринял отчаянную попытку уйти подальше от "Тирпица" до того, как взорвутся заряды. Когда раздался первый взрыв, лодку Х-7 выбросило из сети на поверхность. Многие приборы вышли из строя, и лодка потеряла управление. Тогда Плейс решил покинуть корабль, но в это время лодка затонула. Когда помощник командира выбрался на поверхность, он был взят в плен вслед за Плейсом. Остальные двое погибли.

Пленных, находившихся на борту "Тирпица", взрывами сбило с ног, но никаких ранений им не причинило. Корабль остался на плаву, но был серьезно поврежден и в дальнейшем активного участия в военных действиях не принимал. Камерона и Плейса впоследствии наградили крестами Виктории.

Отправляясь на опасные задания, команды сверхмалых лодок не ждали от старших начальников громких, ободряющих фраз. Разве что им скупо улыбнутся, кивнут головой и пробормочут: "Счастливого пути". Но не то было на Тихом океане, куда английские сверхмалые лодки были отправлены по окончании войны в Европе. Перед рейдом на два японских крейсера в проливе Джохор, недалеко от Сингапура, команды сверхмалых подводных лодок ХЕ-1 и ХЕ-3 провожал американский адмирал. Он произнес речь, полную хвалебных фраз.

- Вы - маленькие ребята с сильной волей, - сказал он в заключение.

И они оправдали эту характеристику.

Лейтенант Ян Фрейзер, командир корабля ХЕ-3, был действительно маленького роста, но именно этот рост и был хорош для сверхмалой подводной лодки. Что касается воли... О ней можно судить по одному эпизоду, явившемуся важной вехой в истории подводной войны. Вот как было дело.

Обычная подводная лодка привела ХЕ-3 на буксире к пункту, отстоявшему от японского корабля на сорок миль. Буксирный конец был сброшен в одиннадцать часов вечера. Фрейзер (это была его первая операция) сознательно сошел с фарватера, чтобы избежать обнаружения звукоулавливателями противника, и в надводном положении повел свою лодку по минному полю. В три часа ночи, так и не сменившись, он увидел предмет, напоминавший бакен. Желая уточнить свое местонахождение Фрейзер направил лодку в сторону этого предмета. Приблизившись на пятьдесят ярдов, он увидел, что это не бакен, а лодка с двумя рыбаками на борту. С лодки в воду тянулись лесы. Примерно через час Фрейзер увидел танкер в сопровождении кораблей эскорта, шедший на большой скорости в его сторону. Он дал сигнал о погружении.

- Погружаться на глубину сорок футов, - приказал он помощнику Смиту.

Лодка пошла на погружение, но уже на глубине тридцати шести футов сильно ударилась о грунт, поломав лаг. С полчаса лодка пробыла под водой с выключенным мотором. Над головой шума винтов не было слышно; Фрейзер приказал всплыть в надводное положение и, недолго думая, открыл люк. Не успел он окинуть взглядом горизонт, как увидел все тот же танкер с эскортом, оказавшийся на этот раз еще ближе, чем прежде.

- Погружаться, погружаться, погружаться! - крикнул он, и они снова погрузились.

Так они и следовали по проливу на глубине тридцати футов. В 9 час. 30 мин. утра Фрейзер увидел бон. У прохода через боновые заграждения стоял тральщик. Водолаз Мик Магеннис готовился к выходу, чтобы сделать прорез в сетке. Но в этом не было нужды: проход был открыт. Что-то уж слишком благоприятно складывалась обстановка.

В 12 час. 50 мин. Фрейзер увидел японский крейсер "Такао". Теперь он начал понимать, насколько сложна его задача. Корабль стоял на очень мелком месте, а ведь под него надо поднырнуть. Фрейзер тщательно определил положение своей лодки и около двух часов дня пошел на сближение. Предварительно он решил еще раз взглянуть в перископ и с ужасом обнаружил, что всего в тридцати ярдах от него, держа курс на берег, идет катер, полный японских матросов. Второй раз взглянуть он уже не решился.

Лодка пробиралась вперед, задевая килем за грунт, и все-таки глубина погружения была недостаточна. Раздался резкий металлический звук: лодка наткнулась на корпус "Такао" и остановилась. Она уже лежала на грунте, хотя и находилась на глубине всего пятнадцати футов. Фрейзер попробовал дать задний ход, но гребные винты не вращались. В течение десяти минут, самых мучительных в его жизни, он всячески маневрировал, давая электромотору непосильную нагрузку, и наконец вырвался на свободу. Подводная лодка с дифферентом на нос поднырнула под корабль. Свободы маневрирования не было: внизу был грунт, а над лодкой, на расстоянии одного фута - днище крейсера водоизмещением 10000 тонн. Впрочем, было бы достаточно и одного фута, если бы не начавшийся отлив.

Теперь водолазу Магеннису предстояло выйти из лодки и заложить заряды. На этот раз мины нужно было не просто сбросить под корабль, а прикрепить к его корпусу. В контейнерах, расположенных снаружи корпуса лодки, имелось шесть магнитных мин.

Магеннис в легководолазном снаряжении отрегулировал дыхательный аппарат и влез в шлюзовую камеру. Чарльз Рид, старшина электромеханической боевой части, закрыл за ним крышку люка. Открылись клапаны, и камера начала заполняться водой.

Сначала Магеннис никак не мог выйти, так как наружная крышка люка открывалась только на четверть ширины - мешало днище "Такао". Но, будучи человеком довольно худым, к тому же далеко не робкого десятка, он вышел-таки из положения: выпустил из дыхательного мешка часть кислорода, выдохнул из себя воздух, чтобы максимально уменьшить объем груди, и вылез через узкую щель. Вылезая, он порвал мешок, и на поверхность пошли пузырьки воздуха. Если бы их заметили наверху, лодка оказалась бы в еще более опасном положении.

Но самое неприятное было не в этом, а в том, что корпус "Такао" оказался облепленным морскими уточками настолько, что к нему даже не притягивало магнит.

Магеннису не оставалось ничего другого, как очистить голыми руками те шесть точек, к которым было необходимо прикрепить мины. Вследствие необычной покатости корпуса некоторые мины держались все-таки плохо, и Магеннис возвратился на лодку за тросом, чтобы связать мины попарно. Через три четверти часа такой работы у Магенниса хватило сил лишь на то, чтобы втиснуться в люк шлюзовой камеры, закрыть наружную крышку люка и открыть клапаны, служащие для осушения камеры. Сделав все это, он в изнеможении прилег.

Итак, дело сделано. Оставалось только сбросить еще два заряда с дистанционными взрывателями, которые взорвутся под японским крейсером через шесть часов. Это делалось механически изнутри лодки. Один из зарядов благополучно отделился от корпуса лодки, но второй заело. Выходя из-под цели, Фрейзер полагал, что заряд можно как-то стряхнуть. Но и это оказалось не просто. Он прибегал к разным ухищрениям: давал полный ход вперед и полный назад, заполнял цистерны водой и продувал их, но все напрасно. Так продолжалось около часа. Он уже начинал думать, что ему и его товарищам так и не уйти от опасности.

Вдруг лодка подалась назад и, потеряв управление, устремилась на поверхность. Им все же удалось удержать лодку под водой, но на поверхности, естественно, сильно забурлило; к счастью, японцы, видимо, этого не заметили. Лодка снова погрузилась на глубину семнадцати футов. Неотделившийся заряд оставался на прежнем месте. Изнутри уже ничего нельзя было сделать. Магеннис был настолько измучен, что посылать его снова было рискованно, поэтому Фрейзер решил пойти сам. Однако Магеннис не отдал ему свой дыхательный аппарат. Он собрал последние силы, вышел через камеру с большим гаечным ключом в руке и через семь минут отделил заряд.

Теперь можно было уходить. Возвращение после выполнения боевой задачи также было опасным, но оно не шло ни в какое сравнение с тем, что им пришлось пережить. Примерно в 7 час. 50 мин. вечера лодка миновала бон, а два часа спустя раздались взрывы. В корпусе "Такао" образовалась огромная пробоина.

⇦ Ctrl предыдущая страница / следующая страница Ctrl ⇨

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ 

cartalana.orgⒸ 2008-2020 контакт: koshka@cartalana.org