МОЖЕЙКО И.В. (КИР БУЛЫЧЕВ) "В ИНДИЙСКОМ ОКЕАНЕ" (очерки истории пиратства в Индийском океане и Южных морях (XV-XX века)), 1971

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ

Сам Дрейк вложил в предприятие тысячу фунтов стерлингов - внушительную по тем временам сумму, практически треть всех расходов. Рассчитывали, что королева отдаст ему свой корабль "Ласточка". Но королева не захотела столь открыто связывать свое имя с "торговой поездкой в Александрию", которая могла закончиться совсем не у берегов Африки. Тогда пайщики приобрели новый 80-тонный корабль "Елизавета". Дрейк снарядил "Пеликана", к тому же ему были приданы маленькая "Мэриголд" и два небольших вспомогательных судна, которые следовало потопить после того, как припасы, погруженные на них, будут использованы экспедицией. Наконец, предусмотрительный Дрейк приказал положить в трюмы кораблей в разобранном виде четыре быстрых бота. Пушки тоже до поры до времени покоились в трюмах. Питание и одежда моряков были заготовлены Дрейком тщательнее, чем обычно. Помимо сухарей и солонины - основы морского рациона - были взяты такие продукты, как чернослив, мед и сыр.

Весной 1577 года, когда приготовления к путешествию были в разгаре, адмирал (в действительности Дрейк еще не был адмиралом, просто так обычно именовали старшего из капиталов эскадры) вдруг исчез из Англии. Мало кто знал, что эти несколько последних недель он провел в Португалии, где встретился с крупнейшими картографами и штурманами того времени. Ему надо было раздобыть сведения из секретных лоцманских карт португальцев и испанцев и проверить, правда ли, что в Магеллановом проливе существует сильное течение из Тихого океана в Атлантический, которое позволяет кораблям проходить на запад, но вернуться тем же проливом не дает.

Тайных лоцманских карт, связанных с путями через Тихий океан, Дрейку в Португалии достать не удалось, зато он смог встретиться со знаменитым картографом Дураде и приобрести у него новейшую и подробную карту. Достал он и общее руководство для португальских лоцманов, однако о Магеллановом проливе сведения в руководстве были краткими и ненадежными - ведь уже несколько десятилетий никто этим проливом не проходил.

Когда Дрейк вернулся из Португалии, подготовка к отплытию заканчивалась. Его пайщики были деловыми людьми и не впервые снаряжали морскую экспедицию. Загоревший под весенним португальским солнцем, оживленный адмирал вновь окунулся в светскую жизнь, проводил весело время, уверял всех, что отдыхал где-то на юге, потому что путешествие пустяковое. Но за весельем скрывалось дело: он набирал себе спутников. С матросами было сравнительно просто, но вот кандидатов на командные должности было так много, что выбрать нужного человека и не обидеть влиятельного было труднее, чем пересечь Атлантический океан. Дрейк считал, что может полностью положиться на своего брата и на старого друга Тома Доути. Остальные были взяты, потому что их надо было взять; например, как откажешь в месте Уильяму Хоукинсу, племяннику самого Джона Хоукинса, бывшего начальника и одного из пайщиков?

Наконец, Дрейк, полагая, что внешний блеск способствует росту авторитета, приказал тщательно оборудовать и украсить свою каюту, заказал у лучших портных несколько камзолов для торжественных встреч и помимо пажа (своего двоюродного брата Джона), раба-негра и лакея - (который, кстати, по возвращении давал интервью, невысоко отзываясь о личных качествах великого человека) в дополнение к обычным в таких экспедициях трубачу и барабанщику нанял еще трех музыкантов, которые должны были услаждать слух адмирала и поднимать настроение команды.

Всего на борту пяти маленьких суденышек было сто шестьдесят четыре человека, включая ряд знатных офицеров.

На островах Зеленого Мыса, скрываясь от португальцев в тихой бухте, набрали свежей воды. Потом, уже выйдя в открытое море, подстерегли два португальских корабля, и Дрейк с удовольствием воспользовался случаем для того, чтобы вспомнить старое ремесло пирата, а также проверить в деле своих новых спутников. Но главное, на что он рассчитывал, нападая на португальцев, - это найти на кораблях секретные карты или взять в плен хорошего кормчего. Последнее ему удалось. Кормчий да Силва сначала отказывался вести корабли англичан к Бразилии и дальше на юг, но после порки стал более сговорчивым.

Теперь подошло время поставить команды кораблей в известность о цели путешествия. Капитаны получили пароль, набор сигналов, которые следует использовать, и пункты встречи на случай, если флот разбросает бурей. Основным сборным пунктом было побережье Чили в 30° южной широты. Это, кстати, очевидное указание на то, что Дрейк, хотя некоторые историки до сих пор настаивают на обратном, не намеревался идти на поиск Австралии или к Молуккским островам, не пройдя сначала вдоль берегов Южной Америки и не проверив, насколько хорошо испанцы охраняют эти воды.

А в Англии всего через несколько дней после отплытия Дрейка королева Елизавета возвела в рыцарское достоинство Кристофера Хаттона. И хотя злые языки уверяли, что причиной тому были исключительно хореографические способности ее фаворита, более серьезные люди связывали это также с начинанием Дрейка. Ведь не случайно, что пышный герб Хаттона был украшен сверху изображением золотой лани, а Френсис Дрейк, как только достиг американских берегов, переименовал свой корабль "Пеликан". Отныне тот звался "Золотой ланью" и под этим именем вошел в историю.

Путешествие через Атлантический океан заняло пятьдесят четыре дня. Здесь очень пригодился португальский лоцман: путь на юго-запад, к бразильским берегам, был еще мало знаком англичанам. Дрейк проводил много времени над картами и в беседах с да Силвой, с которым он постепенно сблизился. Он также внимательно присматривался к экипажам кораблей, особенно к офицерам, не гнушаясь при этом и сплетнями. Именно тогда Дрейк узнал, что его старый друг Том Доути имел во время месячной стоянки на Темзе тайную беседу с противником путешествия лордом Бэгли и, возможно, получил от канцлера секретные указания заменить Дрейка. Вызывал подозрения и капитан "Елизаветы" Уинтер, сын одного из пайщиков, навязанный компаньонами. Когда эскадра достигла берегов Патагонии с их холодом, туманами и дождями, Дрейку донесли, что Уинтер сказал своему кормчему: "Если бы я знал раньше, что так выглядит Александрия, предпочел бы, чтобы меня избили кнутом за дезертирство". Хотя это была шутка - Уинтер с самого начала знал, куда идет эскадра, - Дрейк запомнил эти слова: он не любил сомнительных шуток.

20 июля увидели знак, оставленный Магелланом на том месте, где он подавил бунт и расправился с недовольными. Дрейк также объявил, что раскрыл заговор, однако до сих пор никто не знает, был ли он на самом деле, или Дрейк счел нужным его изобрести, чтобы припугнуть недовольных. Друг Дрейка, Доути, обвиненный в измене, был обезглавлен тут же на берегу. Историки спорят, в чем же была вина Доути, вспоминают трогательные детали суда и казни, когда Дрейк и Доути, преклонив колена, получили отпущение грехов, обнялись и Доути отдал себя в руки палача. Дрейк надеялся, что теперь никто из капитанов не посмеет вести себя самостоятельно. Будущее показало, что он ошибался.

20 августа показался вход в Магелланов пролив, и корабли осторожно поползли меж мрачных, извилистых берегов. Дрейк искал могучее течение, увлекающее корабли из Атлантического океана в Тихий. Течения не было: оно было придумано испанцами, чтобы отпугнуть конкурентов.

"Мы видели огни, выходящие из земли, и птиц, которые не умеют летать", - записывал в своем дневнике прижившийся на "Золотой лани" да Силва. Этот дневник, как и воспоминания другого участника путешествия, Флетчера, служит для нас основным источником сведений об экспедиции Дрейка. Сам Дрейк в отличие от многих знаменитых пиратов и путешественников ничего о своих приключениях не написал.

Посреди Магелланова пролива Дрейк приказал пристать к берегу, срубить дерево и положить его в трюм, чтобы привезти королеве Англии как доказательство того, что он прошел пролив. В этом и размах Дрейка, который не мог удовлетвориться камнем или веткой, и наивная уверенность в том, что королева при первом взгляде на бревно признает в нем одно из тех деревьев, которые растут на берегах Магелланова пролива. Затем Дрейк высадился на один из островов в проливе и объявил его собственностью королевы.

7 сентября 1578 года первые английские корабли прошли Магелланов пролив, и сейчас же для Дрейка и его спутников начались суровые испытания. Через два дня после того, как корабли вышли в Тихий океан, налетела буря. Три недели корабли несло на юг. Дрейк увидел сквозь туман и струи ливня скалы мыса Горн, но так до конца дней и не узнал, что нашел южную оконечность материка.

Наконец шторм немного утих. Показались какие-то острова, на которых нашлась пресная вода. Корабли, все еще державшиеся вместе, снова взяли курс на север. Однако, как только они поравнялись с Магеллановым проливом, начался новый шторм. 30 сентября большие корабли потеряли из виду малютку "Мэриголд", которую занесло в Магелланов пролив. Она погибла на рифах, и никто с нее не спасся. В ту ночь пропала и "Елизавета". Прождав ее несколько дней, Дрейк приказал идти на север. Так "Золотая лань" осталась одна.

Судьбу "Елизаветы" мы знаем в подробностях, так как на ее борту также оказался "писатель" - матрос Эдвард Клифф.

"Елизавета" укрылась в Магеллановом проливе и два дня стояла на якоре. Капитан Уинтер приказал зажечь на берегу большие костры, чтобы дать знак "Золотой лани". Затем, так как погода все еще была неустойчивой, Уинтер приказал перевести "Елизавету" поглубже в пролив, где она простояла еще неделю. Матросы разбрелись по берегу в поисках пищи, собирали раковины и старались ловить рыбу в холодной воде. На Огненной Земле как раз наступала весна, но моряки не ждали ее. Они думали, что в октябре будет холоднее, чем в сентябре, - законы Южного полушария были им еще не знакомы.

Казалось бы, ничто не мешало Уинтеру отправиться к месту встречи у берегов Чили, однако он продолжал стоять на якоре.

По вечерам Уинтер собирал матросов и читал им вслух описание путешествия Магеллана, особенно те главы, в которых рассказывалось, как цинга косила матросов и как долог был путь через Тихий океан. Матросы поняли, что капитан стремится домой. Как пишет Клифф, "мы покинули стоянку 1 ноября, прекратив наше путешествие, поддавшись уговорам мистера Уинтера и против воли прочих моряков".

После долгих приключений Уинтер в июне 1579 года привел свой корабль в Англию, где был отдан под суд за то, что не подчинился приказаниям Дрейка и покинул адмирала. Не помогла и добыча, привезенная Уинтером, нападавшим на обратном пути на торговые суда. Его приговорили к повешению. Правда, с приведением приговора в исполнение медлили до тех пор, пока не вернулся Дрейк. Дрейк, торжествующий и великодушный, подарил ему жизнь.

Пока Уинтер, стоя на якоре в Магеллановом проливе, размышлял, что делать дальше, Дрейк вел свой корабль на север мимо неизвестных даже да Силве берегов. Неподалеку от современного города Консепсьон, понимая, что уже близки испанские владения, Дрейк пристал к берегу и дал команде отдохнуть. А через несколько дней, когда поплыли дальше, заметили пирогу с одиноким индейцем. Индеец пытался скрыться, но его догнали, подняли на борт и первым делом накормили. Прошло несколько часов, прежде чем индеец с помощью да Силвы понял наконец, что он не у испанцев, а у их врагов. Это было приятным и удивительным открытием для индейца. Его соплеменников уже многие годы убеждали, что у испанцев врагов нет, потому что они покорили все остальные народы земли. На радостях индеец предложил показать путь к гавани Сантьяго, где стоял испанский галион.

5 декабря с помощью нового союзника "Золотая лань" проникла в гавань. Галион "Капитан", стоявший там, был не простым судном: за десять лет до этого он был флагманским кораблем эскадры Сармиенто де Гамбоа, открывшего Соломоновы острова. К галиону направилась лодка с восемнадцатью англичанами. При приближении лодки на галионе забил барабан. Барабан не предупреждал - он приветствовал. Испанцы были убеждены, что в гавани появился испанский корабль, - появление англичан было невероятным.

Восемнадцать англичан во главе с самим Дрейком спокойно пристали к галиону и с помощью испанцев поднялись на борт. Корабль был взят без единого выстрела. Лишь один из испанцев, опомнившись, бросился за борт, чтобы предупредить жителей маленького городка и тех членов команды, которые были на берегу. Заметив это, Дрейк приказал загнать остальных испанцев в трюм и послал партию матросов на берег: надо было успеть туда раньше, чем испанцы спрячут ценности и скроются в холмах.

Вечером на борту "Золотой лани" был пир в честь начала пиратской кампании. Дрейк поклялся своим спутникам, что не уйдет из этих вод, пока не соберет с проклятых католиков два миллиона дукатов. Уже на "Капитане" было найдено тридцать семь тысяч золотых дукатов из Вальдивии да еще две тысячи бочонков хорошего вина. Вино придало бодрость команде, а Дрейк был более всего доволен тем, что капитан галиона не успел уничтожить секретные карты побережья. Дрейк щедро наградил индейца и приказал спустить его на берег в удобном для него месте. В войне с испанцами он намеревался опираться на их врагов. А индейцы были врагами Испании.

Ободренный первым успехом, Дрейк велел собрать один из ботов и направился на нем на юг, надеясь встретить исчезнувшие корабли. Однако в условленном месте никого не было.

Путешествие продолжалось. У маленьких испанских поселений "Золотая лань" высаживала десанты и грабила их дочиста. Погода была хорошая, вина еще оставалось достаточно. В свободное время Дрейк и его паж много рисовали. Играл оркестр. Порой происходили забавные случаи. В порту Тарапача Дрейк отправил на берег партию моряков, и они увидели под деревом спящего испанца, рядом с которым лежал мешок. Стараясь не шуметь, англичане подкрались к спящему и унесли мешок, в котором оказалось тринадцать слитков серебра. Потом несколько дней матросы тряслись от хохота, представляя себе, как испанец проснется и будет спрашивать своего католического бога: куда могло деться серебро?

Им везло. То заметили на берегу небольшой караван вьючных лам, которые несли восемьсот фунтов серебра, то в бухте Арика ограбили три небольших судна и на одном из них нашли двести бочонков с вином. Вино как раз кончалось - моряки "Золотой лани" обладали завидной способностью поглощать его. Правда, раза два пришлось столкнуться с испанскими отрядами, но в таких случаях Дрейк предусмотрительно велел не испытывать судьбу.

Узнав, что неподалеку идет галион, груженный золотом, Дрейк бросился в погоню, но опоздал. До испанцев дошли слухи о ворвавшемся к ним в тыл английском пирате. Золото с галиона успели снять на берег, где его охранял внушительный отряд солдат. Солдаты звали Дрейка сойти к ним, обещая научить его сражаться. Дрейк не решился на бой и ушел в море. Чтобы отомстить испанцам, он отдал буксир, на котором тащил за собой "Капитана" и еще один испанский корабль, и пустил корабли по воле ветра и волн навстречу верной гибели.

На следующий день он ворвался в другой испанский порт, где стояли на якорях двенадцать кораблей. Уже опустилась ночь, и команды кораблей сошли на берег, отмечая какой-то праздник. Дрейк узнал, что в этот порт должен прийти галион, груженный серебром, и потому его матросы обыскивали корабль за кораблем, срубая мачты, чтобы, когда испанцы спохватятся, они не смогли броситься в погоню. Серебра нигде не было.

Взошла луна. При ее свете Дрейк увидел, как в бухту спокойно входит еще один корабль и становится на якорь рядом с "Золотой ланью". Это был корабль из Панамы. Дрейк тут же направил к нему шлюпку. Испанцы попрыгали за борт, но один из лих попал в плен и, когда его привели к Дрейку, сообщил, что два дня назад они встретили очень богатый и тяжело нагруженный галион. Дрейк тут же поднял паруса и, взяв панамский корабль на буксир, бросился вдогонку. Моряки не спали уже сутки, но Дрейк, собрав их, сказал: "Кто первым увидит галион, получит в награду золотую цепь".

Незадолго до этого о появлении Дрейка у Тихоокеанского побережья узнал вице-король Перу в Лиме. Он долго не мог поверить, что это не выдумки перепуганных торговцев. Но все новые известия о нападениях английского пирата, доходившие до вице-короля, заставили его собрать двухтысячную армию для защиты собственной персоны и послать два больших военных корабля в погоню за Дрейком. Эти-то корабли и увидели англичане на рассвете вместо ожидаемого "серебряного" галиона. У "Золотой лани" ход был слаб: она тащила на буксире панамский корабль, на котором находилось несколько английских матросов, обыскивавших трюмы и каюты. Дрейк крикнул, чтобы они немедленно садились в шлюпку и возвращались на "Лань". Но матросы были охвачены азартом грабежа. Только когда сам Дрейк, прыгнув в ялик, подплыл к трофею и поднялся на него с угрозами и бранью, матросы прекратили обыск и вернулись на "Лань". И вовремя: испанцы были уже совсем близко. Дрейка на этот раз спасло то, что испанцы шли без балласта и не смели поднять все паруса, а "Золотая лань" была нагружена и остойчива. Преследование длилось до рассвета, но потом испанцам пришлось повернуть обратно, потому что они в спешке не взяли с собой ни воды, ни пищи. К тому же, как писали испанцы в докладе вице-королю, "многие из наших сеньоров страдали морской болезнью и не могли держаться на ногах, не говоря уже о том, чтобы сражаться". Последняя деталь особенно возмутила вице-короля, который не только наложил тяжелые штрафы на старших офицеров, но и приказал оцепить берег и несколько дней не позволял измученным морской болезнью сеньорам сойти на сушу.

Вслед Дрейку были посланы еще два корабля, на этот раз с достаточным запасом провизии и воды, но к тому времени "Золотая лань" была уже далеко. Испанцы долго не могли решить, куда направился Дрейк. Наконец возобладала точка зрения, что он стремится к Панаме. Туда и ушли преследователи. А Дрейк в поисках "серебряного" галиона продвигался к северу, продолжая по пути грабить торговые корабли. Ему удалось также захватить вспомогательное судно, груженное канатами и тросами для манильского галиона. Этот дар судьбы был важнее, чем все вино Испании: "Золотая лань" находилась в море уже больше года, и ее канаты были в плачевном состоянии. На этом же судне нашли тяжелое золотое распятие, украшенное изумрудами. По возвращении в Англию Дрейк приказал вставить эти изумруды в золотую корону, которую он преподнес королеве.

1 марта паж Джон Дрейк ворвался в каюту адмирала с криком: "На горизонте галион!" Сняв с шеи массивную золотую цепь, адмирал надел ее на шею подростка. Цепь достала ему до колен. Выбежав на палубу, Дрейк приказал сбросить за борт на тросах пустые бочки от вина, чтобы сбавить ход: он не хотел привлекать внимания галиона до тех пор, пока тому не будет поздно подготовиться к бою. "Золотая лань" еле плелась; видя это, испанцы сами направились к ней, решив, что это каботажное испанское судно, и надеясь узнать новости. Когда же между кораблями оставалось несколько десятков метров, Дрейк потребовал от испанцев сдачи. Вахтенный офицер отказался это сделать, Дрейк подал сигнал, откинулись крышки пушечных портов, и раздался залп. Была свалена грот-мачта галиона, а один из лучников Дрейка - он натренировал в стрельбе из лука нескольких моряков, не доверяя точности мушкетных выстрелов, - поразил стрелой выбежавшего на палубу капитана корабля. Через несколько минут все было кончено. Чтобы не терять времени (ведь Дрейк не знал, насколько близки преследователи), англичане загнали всех пленных испанцев в трюм, закрыли люки и, взяв трофей на буксир, пошли в открытое море. Двое суток они шли прямо в океан, пока не почувствовали себя в безопасности. Это были трудные два дня - мало кто спал на "Золотой лани". Под всякими предлогами моряки тянулись к корме, чтобы убедиться, что трофей послушно следует за "Ланью". Смотрели на небо, не приближается ли шторм; лазили в бочку, чтобы поглядеть, не настигает ли погоня.

Френсис Дрейк

Лишь на третье утро адмирал сам отправился с отобранными людьми на галион, чтобы обыскать его как следует. Галион и на самом деле оказался плавучей сокровищницей. На нем были найдены четырнадцать сундуков с серебряными монетами, восемьдесят фунтов золота и тысяча триста серебряных слитков, не говоря уже о драгоценных камнях и экзотических товарах. Всего, как подсчитал Дрейк, захваченный груз оценивался в четверть миллиона фунтов стерлингов, т.е. в сто раз превышал затраты на снаряжение экспедиции Дрейка. А один из современных исследователей полагает, что при переводе этой суммы в сегодняшний масштаб цен груз можно оценить более чем в пятьдесят миллионов долларов.

Когда обыскивали личные сундуки членов команды, оказалось, что у испанского кормчего две серебряные чаши. Дрейк увидел их и сказал испанцу:

- У вас две чаши. Одна из них может мне пригодиться.

Кормчий поклонился и передал чашу лакею Дрейка. Адмирал кивнул и обратился к следующему сундуку.

В тот же день Дрейк делил добычу среди матросов - каждому по кубку, полному серебряных монет. Он вручил по тридцать монет и каждому из испанцев. Но чашу кормчему все-таки не вернул.

Любопытно, что местные испанские чиновники извлекли из грабежей Дрейка немалую выгоду. Если суммировать доклады, посланные из Америки в Испанию, то окажется, что Дрейк награбил там двести сорок тонн серебра. Английские документы называют куда более точную, хотя и немалую цифру - двадцать шесть тонн. Остальное серебро, списанное за счет Дрейка, осело в мешках испанских чиновников и торговцев. Кстати, никому при испанском дворе почему-то не пришло в голову, что погрузить двести сорок тонн серебра в корабль водоизмещением в сто тонн значило по крайней мере трижды его потопить.

На радостях Дрейк отпустил галион. Он вообще похвалялся тем, что не пролил кровь ни одного испанца, за исключением тех, кто погиб в честном бою. И хотя испанцы называли его драконом, известия о его благородстве в обращении с пленными стойко живут и сегодня, особенно в английской литературе. Однако, если обратиться к судьбе десятков испанских кораблей, захваченных и ограбленных Дрейком, нетрудно увидеть, что Дрейк не менее жесток, чем другие пираты, лишь умнее и хитрее. Дрейк выработал остроумную процедуру обращения с захваченными кораблями: он приказывал рубить у них мачты и отправлял их плыть по воле волн. Нет, он не трогал испанцев - пусть их бог о них позаботится. И неуправляемые корабли погибали в первый же шторм, или разбивались о скалы, или их уносило в океан...

Дрейк еще не был пресыщен добычей, но уже думал о том, как довезти ее до дому. Задержав корабль Франсиско де Зарате, двоюродного брата могущественного герцога Медины, он оставил тому не только знаки ордена Сантьяго, но и почти весь остальной груз, забрав лишь китайский фарфор и шелк. Извинившись за изъятие, Дрейк объяснил, что берет эти вещи для жены, которая очень просила его привезти китайский фарфор. Затем Дрейк и испанский вельможа обменялись подарками и разошлись.

По воспоминаниям Зарате, Дрейк был весел, хотя и прихрамывал из-за того, что в ногу попала пуля из испанской аркебузы. "Все люди Дрейка перед ним трепещут, - писал позднее Зарате, - и, когда он проходит по палубе, они приближаются к нему, лишь сняв шляпу и склонившись в поклоне до земли. Он относится к своим людям с вниманием, они же изъявляют уважение... С ним на корабле едут девять или десять кабальеро, все из знатных английских родов, но ни один из них не смеет надеть шляпу или сесть в его присутствии до тех пор, пока сам Дрейк их об этом не попросит. Ест он на золоте, и при этом играет оркестр". Читая это, задумываешься: неужели Дрейк годами поддерживал подобный декорум на маленьком корабле? Вернее всего, это была часть представления, до которых Дрейк был большой охотник. Надо полагать, что "кабальеро знатного происхождения" надевали свои шляпы, как только очередной испанский вельможа покидал борт "Золотой лани", а матросы переставали кланяться до земли. По крайней мере

По крайней мере никто из спутников Дрейка о таких обычаях не пишет.

У берегов Мексики Дрейк отпустил трех испанцев, бывших у него в плену, а также лоцмана да Силву. Тот уходить с "Золотой лани" не желал, полагая, что лучше плен на английском корабле, чем застенки испанской инквизиции. Но Дрейк был непреклонен. Высадка пленных была частью его плана: эти люди должны были рассказать испанцам, что Дрейк намерен повернуть обратно и идти домой через Магелланов пролив. Правда, да Силву он в этом не убедил. Попав, как он того и опасался, в руки инквизиции, да Силва под пытками сказал, что, по его мнению, Дрейк хочет сначала пройти к калифорнийским берегам в поисках пролива между Калифорнией и Америкой, а потом повернуть к Молуккам. Но ни Силве, ни некоторым другим авторитетам, которые склонялись к той же мысли, испанские власти не поверили, и главный заслон ждал Дрейка у чилийских берегов.

Среди тех, кто думал так же, как да Силва, был Луис де Валаско, сын одного из прежних вице-королей Перу. Он настойчиво уговаривал современного ему вице-короля немедля послать корабль на Филиппины, чтобы предупредить о возможном появлении Дрейка и перехватить его там. Главное, уверял молодой вельможа, не дать Дрейку вернуться в Англию с испанским золотом и знанием новых путей. Он просил послать письма и на Молуккские острова, чтобы там тоже были готовы к приходу Дрейка.

Вице-король высмеял де Валаско, и тот в возмущении послал подробный доклад обо всем королю Филиппу. Король оказался дальновиднее вице-короля. Он тут же обратился к своему дяде, королю Португалии, с просьбой усилить эскадру на Молукках и не пропустить Дрейка. Но было поздно. Когда запечатанные королевскими печатями конверты поступили по назначению, Дрейк уже был вне пределов досягаемости.

Есть основания полагать, что из-за ухудшившегося состояния "Золотой лани" Дрейк хотел отказаться от визита в Калифорнию и поспешить напрямик к Молуккам. Но, отойдя от южноамериканских берегов, англичане долго не могли поймать попутный ветер, и Дрейк решил последовать советам испанских карт и направиться к северу в поисках пассата. Несколько недель "Золотая лань" шла на север среди налетавших холодных шквалов, пока наконец усилившаяся течь не вынудила ее повернуть на восток.

17 июня 1579 года показался берег, и Дрейк бросил якорь в тридцати милях от современного Сан-Франциско. Белые обрывы бухты (ныне бухта Дрейка) напомнили адмиралу берега Дувра. Осмотрев корабль, он увидел, что придется вытаскивать его на сушу и чинить как следует. На пустынном берегу Дрейк велел соорудить вал, а за валом поставить палатки из старых парусов. Пять недель чистили днище корабля, латали его, меняли такелаж и заодно занимались дипломатией, поскольку оказалось, что берега эти населены индейцами, которые еще не встречались с европейцами и не успели составить о них отрицательного мнения.

Почтение, которое индейцы оказывали Дрейку, прибывшему на "орле с белыми крыльями", как они называли "Золотую лань", вызвало у английского пирата суеверные опасения. Чтобы развеять чары, в случае если поведение индейцев - козни дьявола, Дрейк приказал священнику Флетчеру прочесть молитву. К удивлению индейцев, белые люди опустились на колени, а потом стали хором петь. Этим они привели индейцев в восторг. Те пытались подпевать им и впоследствии часто требовали, чтобы Дрейк спел им что-нибудь. Петь для них адмирал не стал, но зато убедился, что дьявол здесь ни при чем, и успокоился.

Через несколько дней индейцы устроили торжественную церемонию, во время которой поднесли Дрейку головной убор из перьев и ожерелье из раковин. Таким образом они возвели его в ранг вождя племени, справедливо полагая, что такой могущественный вождь - полезное приобретение. Дрейк же счел, что индейцы передают свою страну под покровительство английской короны, принял знаки власти и обещал, что королева, которую он здесь представляет, с благодарностью присоединит эти земли к своим владениям. Так как стороны остались в неведении относительно действительных взаимных намерений, то все были крайне довольны. Когда ремонт был закончен и англичане собирались покинуть гостеприимную страну, Дрейк дал ей название "Новый Альбион", а также, как пишет Флетчер, "установил монумент в память нашего здесь пребывания, а именно плиту, прикрепленную к большому столбу, на которой он выгравировал имя Ее Величества, день и год нашего прибытия и слова о переходе провинции и ее людей под длань Ее Величества". (В тридцатых годах нашего века эта плита, давно ставшая частью легенды о Дрейке, была найдена случайным прохожим на одном из калифорнийских холмов.)

Дрейк был убежден, что ему удастся вернуться в Новый Альбион, и даже говорил одному из пленных испанцев: "Если бог не отнимет у меня жизнь, я вернусь сюда из Англии с шестью или семью галеонами". По прибытии домой Дрейк передал королеве весть о том, что в состав ее владений входит новооткрытая земля, Елизавета согласилась с планом Дрейка послать в Калифорнию большую эскадру и построить там крепость. Дрейк был назначен президентом новой компании; было решено, "принимая во внимание его труды и жертвы, принесенные во время путешествия, назначить ему до конца жизни десятую часть прибыли с продажи товаров в этих краях. А когда там будут открыты золотые и серебряные рудники, то Ее Величество будет получать с них пятую часть золота и серебра".

Однако этот план в жизнь проведен не был. Испанские шпионы донесли своему королю о намерениях англичан, и уже в 1581 году испанский посол в Лондоне, испросив аудиенцию у Елизаветы, заявил ей, что, по сведениям, имеющимся у Испании, пресловутый Дрейк хочет отплыть в сторону испанских владений на десяти кораблях и посему король Испании выражает свой протест. Англичане еще не были готовы к войне, и от экспедиции пришлось отказаться. Не исключено, что, сработай хуже испанские информаторы, неутомимый Дрейк вновь добрался бы до Калифорнии, основал там крепость и история Америки сложилась бы иначе.

Память о том, что Калифорния принадлежит Англии, сохранялась довольно долго. Еще в 1793 году английский путешественник Ванкувер удивил испанских чиновников в Калифорнии, упрямо называя эту колонию Новым Альбионом.

Путь через Тихий океан занял более трех месяцев. Хотя в отличие от Магеллана Дрейк твердо знал, что рано или поздно покажется земля, перенести это плавание было нелегко. И надо отдать должное командиру, чья предусмотрительность спасла жизнь многим морякам: настоящего голода на борту "Золотой лани" не было и почти все вышедшие из Калифорнии дожили до того дня, когда 13 октября юнга закричал: "Земля!"

Очевидно, это был один из Каролинских островов. Только бросили якорь, как со всех сторон к "Лани" подошли катамараны, нагруженные, как будто англичан уже давно ждали, кокосовыми орехами и фруктами, верещащими поросятами и прочей провизией. На следующий день отплыть не удалось из-за того, что половина экипажа заболела - уж очень резкой оказалась перемена пищи.

А еще через два дня "Золотая лань" прошла мимо острова, на котором выращивали гвоздику. Вождь острова сказал, что он уже видел такие корабли, как "Лань", и знаком с португальцами. Итак, путь к пряностям, долгий, трудный и опасный, был завершен. До этого путь вел их от дома, а от этих низких, поросших кокосовыми пальмами незнакомых берегов начался путь домой - возвращение.

Сначала Дрейк решил зайти на остров Тидоре - один из известных центров пряностей. Но по дороге туда, когда "Золотая лань" остановилась у острова Мотир, принадлежавшего султану Тернате, на борт поднялся представитель султана и попросил встречи с Дрейком. Сведения о появлении английского корабля уже распространились по всему архипелагу, и здешние властители, которым были известны кое-какие перипетии европейской политики, решили использовать это появление в своих интересах - для борьбы с португальцами.

Жадность и жестокость португальских завоевателей, обосновавшихся на Молукках, были настолько велики, что даже католический миссионер Франциск Ксавье, побывавший там в 1546 году, писал, что знакомство с португальским языком на острове ограничивается спряжением глагола "грабить". Местные жители, по словам будущего святого, проявляли огромную изобретательность, успешно создавая новые причастия и новые временные обороты от этого глагола.

Наконец в 1565 году султан Тернате Хайрун решил изгнать португальцев из своих владений и объявил им войну. За спиной Хайруна стояли мусульманские владетели других островов, внимательно следившие за исходом борьбы. Несмотря на то, что из Гоа пришла эскадра и португальцам удалось заключить перемирие, положение их оставалось нелегким. Понимая, что в открытом бою султана не победить - на суше его войска были куда сильнее португальских, португальцы предложили ему заключить договор, в котором клялись уважать независимость островов и установить более выгодные условия торговли. Султан, поверивший в искренность врагов, согласился в 1570 году прибыть в их лагерь для подписания договора. Однако, после того как договор был подписан, султана вероломно убили: слово, данное "неверному", можно было нарушить безнаказанно для чести католика.

Но португальцы просчитались. Все население Тернате во главе с новым султаном Баабулой поднялось против захватчиков. Португальские крепости были осаждены, и подкрепления из Гоа и Малакки лишь продлили их агонию.

В 1574 году португальские форты пали, и султанат Тернате с его богатыми запасами пряностей был потерян для Португалии. Оставалось теперь лишь надеяться на соперничество султанов Тидоре и Тернате. И действительно, в 1578 году султан Тидоре, рассчитывая на помощь португальцев в борьбе с соседями, разрешил им построить факторию и форт на своем острове.

К тому времени, когда Дрейк появился у берегов Молукк, положение тернатанского султана Баабулы было тяжелым. У него на складах скопилось много непроданных пряностей: ведь мусульманская торговля в этом районе была практически уничтожена португальцами и лишь единичные корабли из Индии и Китая прорывались сквозь португальскую блокаду. В создавшихся условиях появление на Молуккских островах европейцев, которые не скрывали, что они - враги португальцев, было для султана Тернате поистине даром небес. Дрейк тоже сразу оценил, какие возможности открываются перед англичанами. Выслушав представителя султана, он немедленно изменил курс, и через несколько дней "Золотую лань" уже торжественно встречали у берегов Тернате.

Навстречу "Лани" медленно выплыла флотилия боевых лодок-прау, на носу каждой из них стояла медная пушка. В окружении военных прау плыли лодки, где под надушенными шелковыми навесами восседали вельможи.

Первым на борт английского корабля ступил брат султана, привезший дары от своего царственного родственника. На следующий день Дрейк ответил султану равной любезностью. К счастью, у него на борту тоже был брат, которого можно было отправить на берег во главе посольства.

Прием у султана произвел на гостей сильное впечатление. Султан восседал в приемном зале под вышитым золотом навесом, окруженный множеством придворных и шестьюдесятью мудрыми советниками. Страшного вида телохранители стояли за троном, обнажив сабли, а паж обвевал султана веером, украшенным сапфирами. Торжественность приема подчеркивалась тем, что рядом с троном султана стояли турецкие послы в алых халатах и высоких тюрбанах: победив португальцев, султан Тернате стал надеждой мусульманского мира, встревоженного португальскими захватами.

Описание одежды, золотых украшений и драгоценных камней султана занимает в записках Флетчера целую страницу. Это был самый настоящий, желанный Восток - пахнущий благовониями, пропитанный ароматом пряностей и усыпанный золотом. Дрейк мог радоваться своей предусмотрительности - расшитые камзолы, которые он приказал своим офицерам держать в сундучках и беречь от плесени, ничем не уступали одежде португальцев. Англичане платили султану за пряности награбленным золотом и серебром, платили щедро, и обе стороны - редкий случай в истории отношений азиатов с европейцами в те времена - были довольны друг другом и мечтали о том, чтобы эти отношения продолжить в будущем. Осторожные предупреждения турецких послов, знавших действительную цену заверениям европейцев в дружбе, не достигали ушей великого султана. Единственное, что омрачило пребывание Дрейка в Тернате, была невозможность посетить султана с визитом. Как уже говорилось в начале этого раздела, Дрейка попросту не пустила на берег команда.

Отойдя на несколько дней от гостеприимного Тернате, англичане вытащили "Золотую лань" на берег какого-то островка и в последний раз занялись ремонтом. Все удивляло их здесь: и громадные летучие мыши, и светящиеся насекомые, превращавшие ночной лес в город в праздничном фейерверке, и вкус крабов, которые бегали по песку и даже взбирались на пальмы. Закончив ремонт, двинулись было дальше. И тут 9 января 1580 года путешествие чуть не закончилось трагически.

До сих пор судьба хранила "Лань", и она миновала сотни скал, не задев ни одной из них. А здесь, как только отчалили от островка, налетели на риф. К счастью, днище выдержало, погода была тихая и остров близко. Дрейк приказал сбросить за борт восемь пушек и часть груза гвоздики. (Корабль был так нагружен, что Дрейк еще на Тернате вынужден был высадить матросов, взятых с испанских судов.) Восемь часов моряки пытались стащить корабль со скалы, и лишь изменившийся ветер помог им. Как записал в дневнике Флетчер, "то было специальное знамение Господа".

Приставала "Золотая лань" и к Яве, где состоялась встреча с местными владетелями. Весть о прибытии врагов португальцев неслась от острова к острову, обгоняя Дрейка; оказываемый прием убеждал в том, сколь велика в Индийском океане и Южных морях ненависть к португальцам и сколько замечательных возможностей открывается здесь для их конкурентов. Правда, в широкой известности, которую обрела в Индийском океане "Золотая лань", таилась и опасность: рано или поздно эти слухи должны были дойти до португальцев. И уже на Яве Дрейка предупредили, что прибывшее недавно из Индии судно видело в океане несколько больших каравелл, спешащих сюда.

Сократив стоянку на Яве, Дрейк пустился напрямик через Индийский океан, стараясь держаться в стороне от торговых путей. Теперь у него была лишь одна цель - добраться до дому. Ни о каких пиратских набегах, ни о каких авантюрах и речи быть не могло. "Золотая лань" могла стать легкой и сказочно богатой добычей для любого португальского или испанского военного корабля. Наконец 26 сентября 1580 года, пробыв в плавании два года десять месяцев и одиннадцать дней, "Золотая лань" благополучно прибыла в Плимут. Дрейк стал первым капитаном, который обошел земной шар, сохранив при этом жизнь большинства матросов, ушедших с ним на "Пеликане". Ведь Магеллан, как известно, домой не вернулся.

Трудно преувеличить славу, доставшуюся на долю Дрейка. "Мой дорогой пират" называла его королева, вкладывая в эти слова все возможное расположение и благодарность к путешественнику. "Золотая лань" стала объектом поклонения. Более ста лет, пока не сгнила, стояла она у причала на Темзе, и ее как одну из самых главных достопримечательностей Англии показывали гостям. Из досок ее палубы было изготовлено кресло; подаренное королем Карлом II Оксфордскому университету, оно и ныне стоит там.

Сам Дрейк был осыпан почестями англичан и, естественно, проклятиями испанцев. Испанский посол в Лондоне официально именовал его "главным вором". Королева и лорды, умевшие смотреть в будущее, лишь улыбались. Королева не хотела еще начинать войну с Испанией.

В английских книгах о Дрейке рассказывается, что ранней весной следующего года королева во время торжественного приема подозвала к себе посла своего "возлюбленного брата", короля Испании, взяла его за руку, а другую свою руку возложила на плечо коленопреклоненному Дрейку и произнесла:

- Поднимись, сэр Френсис Дрейк!

Так Дрейк стал рыцарем.

Посол не посмел вырвать руку.

Действительность была чуть прозаичнее. В последний момент королева передала меч французскому послу, который и завершил церемонию.

Дрейк еще не раз отличится на службе королевы. Он разгромит испанский флот в Кадисе, будет одним из победителей "Непобедимой армады" и умрет на борту корабля во время большого похода к берегам Латинской Америки.

В заключение раздела - один парадоксальный факт. На памятнике Дрейку, стоящем в немецком городе Оффенбурге, великий пират изображен с цветком в руке. Это цветок картофеля. Надпись на постаменте гласит: "Сэру Френсису Дрейку, распространившему картофель в Европе. Миллионы земледельцев мира благословляют его бессмертную память. Это помощь беднякам, драгоценный дар Божий, облегчающий горькую нужду".

⇦ Ctrl предыдущая страница / следующая страница Ctrl ⇨

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА / МЕНЮ САЙТА / СОДЕРЖАНИЕ ДАННОЙ СТАТЬИ 

cartalana.orgⒸ 2008-2020 контакт: koshka@cartalana.org